» ФЛЭШМОБ от 31.10.2018 г.
» ЧЕРНЫЙ СПИСОК от 27.10.2018 г.
» ОБЪЯВЛЕНИЕ от 19.10.2018 г.
» ОБЪЯВЛЕНИЕ от 02.10.2018 г.
» ОБЪЯВЛЕНИЕ от 13.09.2018 г.
» ЧЕРНЫЙ СПИСОК от 10.09.2018 г.
» ОБЪЯВЛЕНИЕ от 01.09.2018 г.
» ЧЕРНЫЙ СПИСОК от 01.09.2018 г.
правила фак занятые роли акции устройство мира о внешностях обратная связь
Что объединяет каждый фандом, каждый мир, вне зависимости от того, где он находится? В мире может не быть человеческой расы, может не быть домов, слов и много чего другого. Но всегда будут д о р о г и, пути, по которому следуют герои в исполнение своего сюжета. Или ему наперекор. Мы не будем говорить, что мы ваш дом, ведь дом — это конечная точка пути, где можно осесть и покрыться мхом. Нет, мы хотим стать вашей дорогой, по которой вы пойдете навстречу приключениям, опасности и своей судьбе. Сейчас вы находитесь на вокзале, откуда отправляются поезда в самые разные уголки вселенной. Куда направитесь вы? Приобретите билет — мы не принимаем деньги, здесь совсем иная валюта — и в путь!
Kylo Diana Amelia Lorna

KINGSCROSS

Объявление

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KINGSCROSS » Форумы-партнеры » Manhattan


Manhattan

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[ГОСТЕВАЯ КНИГА] [ХОЧУ НА МАНХЭТТЕН]

http://s0.uploads.ru/kP8bj.gif
Манхэттен.
Остров грез и несбывшихся надежд, где в калейдоскопе страстей и растворяешься без остатка. Манхэттен – хамелеон. Широкая и открытая улыбка на его лице легко сменяется презрительной гримасой. Манхэттен безмятежен, как гладь пруда в жаркий полдень, и смертельно опасен, как ночная гроза в буйствующей стихии моря. Размашисто щедр и болезненно скуп. Готов облагодетельствовать тебя, но в тоже мгновение способен и разорить без минуты колебания. Он столь разнообразен, что понимаешь – здесь есть угол и для тебя. Манхэттен - последний, решающий, окончательный остров мечты. И он всегда готов принять новых жителей.

[Сюжет] [Занятые внешности]  [Нужные персонажи]

0

2

З А Я В К А   О Т   А Н Д Р Е Я

http://s8.uploads.ru/t/oxy8M.png

Имя персонажа: Алексей Бабкин
Возраст: 28 лет
Внешность: Dave Franco
Род деятельности: на Ваш выбор, думаю, что-то серьезное типа юрист или доктор


Описание персонажа

Отношения с персонажем и его описание:
Ты – мой младший брат, с которым мы не виделись почти что двадцать лет! Мы одновременно близкие и чужие друг другу. В 19 лет я попросил убежища в США из-за своих провокационных стихов и антиполитической деятельности, за которые меня готовы были посадить за решетку, а то и вовсе убить. Ну, а ты остался дома – совсем мальчик, 10 лет отроду, возле мамы и отца. Они частенько рассказывали тебе обо мне, хотя воспоминание о старшем брате были в твоей памяти скорее смутными и не всегда приятными изображениями. Но, стараясь заслужить гордость родителей, ты захотел стать лучше, чем я. Ты решил затмить воспоминания о старшем сыне в далекой Америке своими поступками в Санкт-Петербурге.
Я всегда был эгоистичен, не выходил на связь, вел распутный образ жизни – ты знал об этом, мониторя по возможности интернет, но скрывая такую информацию от родителей. Не хотел их расстраивать, вместо этого только больше стараясь угодить. Ты любил меня, ведь тогда, в ленинградском детстве мы очень хорошо ладили, как настоящие, душевно близкие братья, а так же ненавидел, ведь они гордились моей смелостью вопреки всему.
С головой погрузившись в учебу и работу, ты и не заметил, как пролетело так много времени. Иногда ты выходил со мной на связь, но эта связь всегда была какой-то однобокой, отрывочной, словно из-под палки – у тебя свои проблемы, у меня своя личная жизнь. Я стал довольно известным поэтом в Америке, ты овладел такой желаемой профессией. Казалось бы, все должно сложиться хорошо, но все перечеркивает смерть родителей – сначала отца, затем и матери.
После пережитого горя ты решаешь, что больше в России тебя ничего не держит и направляешь свой путь к старшему брату – ко мне, – думая, что я на первых порах помогу освоиться на другом континенте.
Но рад ли этому я?
_____________________________________________
По характеру персонаж Алексея спокоен, хотя подвержен резким переменам настроения, которые старается держать глубоко внутри себя. Он боится разочаровывать людей, не хочет причинять неудобства, хотя обладает гордостью и самоуверенностью, с которыми хоть против римского легиона можно идти. Он умен и начитан, обаятелен и остроумен, обладает множеством базовых навыков для выживания, таких как умение готовить, содержать свой скромный быт в порядке, водить авто и общаться с любым человеком, находя к нему подход. Любит историю и литературу, знает наизусть стихи великих поэтов. Но, к сожалению, не очень хорошо владеет английским, именно поэтому ему требуется помощь брата для освоения в Америке.
Глубоко в душе ему хотелось бы наладить связь с Андреем, но образ жизни, который тот ведет, несколько смущает Алексея, поэтому они часто будут словно стучаться головой о кирпичную стену с разных сторон.
 


Ваш пост

пост

Раньше Дани всегда знал, как сделать меня счастливым.
Он умел делать это при помощи своей улыбки, небрежных прикосновений к спине поверх тонкой хлопковой футболки, он касался кончиками пальцев и скользил сверху вниз по позвоночнику и обратно, как по арфе, извлекая и из меня кое-какие звуки. Его действия всегда можно было считать поэтичными, насколько бы грубыми они порой ни бывали: очень продолжительный отрывок времени я готов был простить Даниэлю что угодно – даже дела, которые обычно принято называть уголовно наказуемыми. Впрочем, он никогда не позволял себе чего-то такого; ходил по грани, вынуждал меня просить о большем, о чем-то таком, чего даже я, протрезвев, стыдился, но всегда сдавал назад. Почему? Возможно, боясь ранить меня так сильно, что после он не сможет вымолить прощений. Возможно, не испытывал подобных чувств в ответ, хотя я всегда сомневался в этой теории – каким бы ни пытался быть в своей жизни мой муж, в нем тоже жили жадные бесы. И все же – он не знал, как сделать меня счастливым. Словно все годы, на протяжении которых мы купались в трепетном, поощряемом счастье, это иллюзия, которую я себе выдумал, нанюхавшись кокаина.
Но ведь это не так работало.
Я помню тот момент, когда оказался в его квартире впервые. Потерянный русский в таком большом и чужом городе, я был и для него чужим, более того, крайне опасным дебоширом, которого чудом (исключительно благодаря его же содействию) отпустили на свободу, а не вернули обратно в Россию. Бывают страны, в которых закон важнее политических убежищ. Или я так расслабился. Страна свободы, которая опьянила меня слаще советских конфет с водкой, украденных с новогоднего стола в детстве, оказалась ко мне благосклонна и подарила Даниэля. И, все же оказавшись в его квартире впервые, что-то внутри меня щелкнуло – то и дело, сравнивая квартиры, в которых я прожил долгое детство и юношество, общежитие университета, из которого благополучно вылетел за «морально-подрывную» деятельность, с этим местом, я чувствовал несвойственное тепло. В то первое время мы не испытывали друг к другу любви – только жаркое влечение и секс, который обеспечивал близость другого живого существа. Мне этого не хватало. Даниэлю этого не хватало. Я часто думал, каким же сумасшедшим тогда был мой муж, решившись притащить домой незнакомца и трахать его, как в последний раз.
И даже после первой ночи, после первой недели он не спешил меня выгонять. Наша влюбленность пришла очень неожиданно и даже как-то естественно – я быстро привык к нему и его дому, он быстро смирился с моим сожительством. Он был молодым и, должно быть, в чем-то наивным. Мне же в то время просто хотелось свободы. И отношения с Даниэлем давали мне полный карт-бланш, и этого не смог бы мне обеспечить ни один другой мужчина.
Постепенно я начал замечать в нем особые качества, которые делали Даниэля очаровательным. Более того, эти же качества делали его единственным. Свобода любить его заключалась в крепкой привязанности и тоскливой необходимости этого человека рядом. Я начинал скучать без него. Гуляя днем по городу, я придумывал, что буду рассказывать ему вечером, как окажусь в его руках и что прошепчу на ухо, чтобы отвлечь его от рабочих проблем и переключить на волну «только нашего дома». Его дом стал нашим убежищем.
Он позволял мне многое. Не упрекая, позволял заниматься поэзией, хотя это редко приносило деньги или моральное удовольствие, он не спорил с моим пристрастием к довольно разгульной жизни, ведь я всегда любил шумные вечеринки и людные места, громкую музыку, алкоголь рекой и разнузданное поведение. В прошлом мы всегда находили какой-то компромисс – в один день мы гуляли по Нью-Йорку и веселились, посещая пабы и бары, танцуя под музыку из автомобиля на улице, а в другой день оставались дома, чтобы посмотреть вместе фильм и расслабиться в обществе друг друга. Проблема в том, что мне всегда было мало: музыки, эмоций, алкоголя, секса, вдохновения, шума, крика, деструкции. Я вырос в мире, который всегда был готов к хаосу. Более того, он жаждал этого хаоса. Поэтому мирных дней в нашей жизни становилось меньше, а затем они вовсе исчезли.
Прошло так много времени.
Я сделал сотни, тысячи ошибок, который Дани простил мне, словно он Господь Бог. Иногда это раздражало. Он многое терпел, многое спускал мне с рук. И никогда не прекращал любить и восхищаться, в каком бы эмоциональном состоянии я ни был. И, кажется, стоило бы быть ему благодарным за это. Но Даниэль знал, на ком женился – на эгоистичной русской скотине, которая и в грош его чувства не ставит. И так отвратительно было осознавать это, сидя в столь сером, непримечательном кафетерии и держа его теплую руку своей. Он хотел многое мне сказать, но не мог. Не потому что не разбирался в своих чувствах. Тут не нужно быть гением, чтобы все понимать. Я привык к такой особенности моего мужа. Я понимал его, а потому не требовал громких слов о любви. Ни вначале, ни сейчас. В конце концов, это я из нас поэт.
- Понимаю. – ответил я, чувствуя напряжение во всем своем лице. Мне не хотелось выглядеть жалким, а еще я не хотел заставлять Даниэля чувствовать все то, что роилось внутри моего изъеденного сердца. – Помнишь, я говорил тебе, что больше всего боюсь, что мы превратимся в парочку престарелых педиков? Мне до сих пор страшно. И я пытаюсь бежать от этого, как могу. Но всегда так получается, что мое направление приводит в какой-то тупик. Или в стену из колючей проволоки. И в итоге я всегда возвращаюсь к тебе. Побитый, униженный от своих неудач, я снова приползаю. Потому что куда, как не к тебе? Кому я еще в этом мире нужен?
Погладив щеку супруга большим пальцем, я тяжело сглотнул комок в горле, который так мешал мне дышать. Оказаться бы сейчас так далеко от этого места, как только возможно, прижаться бы к его груди ухом, чтобы расслышать стук сердца, целовать его кожу, чувствуя себя идиотом. Я не привык признавать свою неправоту. Но как же сладко было ошибаться, зная, что все закончится хорошо, что мы снова будем вместе. Я хотел этого, а потому поднялся из-за стола, не отпуская его руки, готовый вести его дальше, украв у всего мира и обязательств.
- Давай уйдем отсюда. Пожалуйста. Нам очень нужно уйти. – попросил я тоном, который не мирился с отказами. Я не мог упустить его сейчас, как не мог и дать вернуться на работу, изнывая от невозможности обнять его при всех. Я мог тысячу раз быть ему братом в глазах общественности, но братьев не обнимают так, как отчаянно хотелось мне.


Личные требования к игроку
Мне хотелось бы, чтобы этот персонаж был самостоятельным и не сконцентрированным на игре исключительно со мной – поэтому я всеми руками за развитие персонажа в ту сторону, в какую Вам захочется. По объему постов – около 3,5 тысяч символов будет достаточно. По скорости – я слоупок, так что провисания не страшны, все понимаю, игру не тороплю, не кусаюсь.
Буду любить-обожать, как любой старший брат.


Связь с вами
гостевая

0

3


https://i.imgur.com/RK4EgFC.png

https://i.imgur.com/ZOftUdb.png
Ей совсем не хотелось возвращаться в Нью-Йорк – она будто бы делала шаг назад, отступала, сдавалась и признавалась в том, что бессильна в сложившейся ситуации. Признавалась в том, что проиграла. В том, что была не права, и это не только больно било по самолюбию и самооценке, но и убивало крохотную теплящуюся в душе надежду на счастливый исход.
Счастливый исход – это точно не про Андромеду, и уж тем более не про Трэвиса; если где-то в небесной канцелярии все-таки существует и пишется Книга Судеб, их главы заканчиваются на прискорбной ноте, или в лучшем случае – многоточием. За долгие месяцы работы и борьбы женщина почти почти потеряла веру в науку и стала задумываться о том, что некоторые вещи предопределены задолго до того, как случаются, и, возможно, авария, унесшая жизнь невесты ее пациента и его здоровье, была спланирована кем-то неосязаемым, но могущественным. Это предположение было похоже на горячечный бред, и чтобы окончательно не сломаться в собственных же глазах, Андромеда винила во всем температуру – та не покидает ее уже неделю. А может и две – она сбилась со счета дней, сбилась со счета диктофонных записей. Не помнит, третий или четвертый день она в Нью-Йорке, а может – только приехала?
«Я не знаю, что происходит со мной и внутри меня, почему в голове такой бардак, а в грудной клетке – духота и жар. Я пытаюсь упорядочить мысли, но это похоже на борьбу с девятым валом – волну этих эмоций мне не победить; я зла, я напугана, я смертельно устала. Я возвращаюсь в этот чертов город не для того, чтобы кричать о помощи – для того, чтобы сказать о том, что ты и только ты виноват во всем.»
Андромеда давно придумала оправдание своему приезду в Большое Яблоко. Оправдание, да – была у нее такая привычка, как постоянно искать причину, которой можно было бы откупиться от сжимающей в тиски совести без ущерба своей гордости. И сейчас этой самой причиной была…месть? Желание переложить ответственность за неудачу на чужие плечи? Ярость? Вероятно, все вместе, но женщина действительно всерьез полагала, что когда она выскажет в лицо своему коллеге то, что у нее на уме и сердце, то ей станет легче.
Вероятно, так оно и случится – она больше не будет чувствовать себя единственной виновной в том, что состояние Трэвиса Гранта только ухудшилось с начала терапии.
Она не будет чувствовать себя плохим врачом.
Только плохим человеком.

читать продолжение: «Кто бы сказал, что мы встретимся под этой звездой»

Здравствуй, милая,
Как удивительно иногда складывается наша жизнь, не находишь? В начале осени я и подумать не мог, что мы откроем игру, а теперь я здесь для того, чтобы сказать тебе несколько слов о том, почему твой пост на этой неделе выбрали лучшим.
Ты всегда, вне зависимости от того, играю я с тобой или нет, умеешь дарить вдохновение, на персонажей, на творчество, на игры, а твое появление на моем виртуальном пороге стало просто знаком судьбы. И я так рад, что сейчас у меня есть шанс сказать тебе спасибо за то, что подарила мне вдохновение и желание писать, так легко и непринужденно, всего парой пред-ложений, после которых у меня уже чесались руки, ноги и бог знает что еще.
Ты – удивительный человек и игрок, твои персонажи уникальны, а посты удивительны от первого слова до последней точки – тонкие, словно сотканные из образов, в которых важна каждая деталь, и так часто полные невероятной, очень личной драмы, которую переживаешь едва ли не сильнее персонажа, потому что она становится твоей на время, пока читаешь пост.
Не смей в себе сомневаться, слышишь? Особенно в своих постах, потому что они заслуженно попадают в лучшие раз за ра-зом. Иначе я буду ругаться. Просто думай о том, что я большой – и мне видней.
Я безмерно рад, что сегодня именно мне (я даже не ожидал, что это возможно) выпала честь говорить тебе теплые слова, на которых в другое время не хватает поводов и идей, и хочу еще один, еще тысячу раз сказать тебе спасибо за то, что ты сдела-ла для меня своим появлением в этот раз. За то, что ты есть на форуме, человечек с похожими вкусами, и (я уверен, дело в этом), подбирающий цитаты в посты нашей игры и описания ориентируясь на меня. Мне нравится находить такие дорогие сердцу строки в цитатах и статусах, ведь от этого ток пробегает по кончикам пальцев – вот оно, знакомое, близкое, отзываю-щееся внутри.
Спасибо тебе просто за то, что ты, такая удивительная, существуешь.
И не забудь, что мы должны написать эту драму.
С приветствием,
Вас помнящий всегда
Знакомый ваш
   
(с) Мэттью

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

https://i.imgur.com/hOwJMCX.png
Федерика

http://s3.uploads.ru/SEDKN.png
Макс

http://s5.uploads.ru/qeU2o.png
Исадора

https://i.imgur.com/dcyI1b5.png
Эдвард

https://i.imgur.com/UAYZB0A.png
Присцилла

http://sh.uploads.ru/7k4cZ.png
Мэд

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Что может быть хуже толпы снобов, которые кичатся знаниями в области множества «-ий» и «-логий», распускают хвосты перед коллегами, словно павлины в зоопарке Центрального парка? Ни-че-го.
«Чёртовы интеллектуальные эксгибиционисты…»
Виктор на мгновение опустил объектив фотоаппарата в потёртый тысячами подошв пол, мысленно ощупывая только что придуманный им термин и шёпотом пробуя его на вкус. Интересное сочетание слов, надо бы запомнить. А сейчас — за дело, которое с каждой секундой обременяет всё больше и тянет на дно, словно привязанный к ногам будущего утопленника камень.
Кто бы мог подумать, что медицинский семинар на время отобьёт у Леруа страсть к прежде любимой фотографии? Соглашаясь на эту, казалось бы, простую работёнку, мужчина не думал, что ситуация окажется настолько запущенной. Отсутствие штатного фотографа больше не удивляло: от скуки помереть можно, а на поминках — тем более. Секунда отделяла Виктора от жертвы первого случая, но случайно попавшая в кадр пышногрудая блондинка вернула мужчину к жизни не хуже заряженного дефибриллятора. «Щёлк-щёлк-щёлк» — тихое потрескивание камеры идеально дополняло скрипучий голос пожилого профессора. К слову, его тоже не мешало бы запечатлить. На этот раз Леруа ограничился лаконичным «щёлк» и вновь подпёр спиной бледно-голубую стену конференц-зала. Фотоматериала было достаточно, и мужчина мог позволить себе немного отдохнуть.

«Коктейль с добавлением индийских специй» Виктор

Это было похоже на толпу людей, беспорядочно сдавливающих тело со всех сторон, выбивая последние крохи кислорода, заползая в легкие, холодными струями страха стекая по пищеводу. Она была в почти той же панике, от которой цепенело все тело, как если бы оказалась зажата в толкучке торгового центра в предрождественской суете. Ощущения были до боли похожи, тогда она тоже была на волосок от смерти, как и сейчас безвольно уходя с головой под воду, будто и плавать то не умела. А ведь плавала Медея действительно довольное посредственно, и скорее просто могла какое-то время держаться на поверхности соленого спокойного залива, или тихо перебираться вдоль бортика общественного бассейна с теплой водой, но никак не противостоять ледяным волнам океана, в которые и более поздней весной городские экстрималы не рисковали соваться без специального гидрокостюма. Но человек удивительно быстро учится бороться за свою жизнь, которая, при всей его многолетней грусти по собственной судьбе, на последних минутах становится столь дорога и мила сердцу, что расстаться с ней добровольно не представляется возможным. И тут же руки начинают усиленно работать, молотя тонкими кистями по воде, стараясь выплыть на поверхность, ноги, отталкиваясь от дна, разгребали собранный ближе ко дну ил и прочий человеческий мусор, пока наконец голова мокрой и перепуганно злой кошки не обрела возможность выдохнуть новое матное слово. В лицо тому, кто ее сюда скинул, внезапно оказавшись снова рядом, прижимая к себе и помогая справиться с холодной водой и той судорогой, которая сковала тело, но к черту такая помощь! 
«Не важно как тебя зовут, важно куда» Медея

Каково это было слушать, будто переживая вновь и вновь те события пятилетней давности, когда он лично отыскал этот самый дневник, плеснувший с верхом в его и без того опрокинутую чашу терпения. У него были подозрения, он догадывался, несмотря на то, что долгое время пребывал в положении глупца и слепца, и все же - отыскать настолько резкие и безжалостные доказательства, когда по плечам от такого предательства, от его тяжкой обиды пробежался нехороший холод, когда сердце окончательно оборвало свой стук, а в мире больше не находилось места для него и для его истории жизни, было тем еще испытанием. Дневник, конечно, не был той самой последней каплей, но так изящно подвел черту под печальным итогом, обернул весь этот Ад в законченность, поставил решительную точку там, где зияло многоточие.
Тот вечер начался со скандала. Он вернулся из школы прибитым, не зная как сказать, не понимая что делать, когда его единственный светлый луч надежды так стремительно поблек за тучами сгущавшегося Рока. Его так и не повысили в тот раз, не избрали, ни даже упомянули его фамилию в совете - его место получил Питер, добрый товарищ и чуть более удачливый преподаватель, озаботившийся когда-то связями и обладавший дальними, но радетельными родственниками в системе. И Роберт оказался не у дел, обреченный все так же влачить свое существование, ругаться с женой, стыдясь смотреть в глаза дочерям, и вкалывать на автомойке.. 

«Guess who?» Мэд/Джей Ди

Нам бы с Кайлом отойти от высокого, вспомнить о приятном низменном. О простом. О том кайфе, который был в самом начале. И непонятно, кто из нас оказался большим кайфоломом: я или он. После душа от меня пахнет лавандой, а от него после неожиданного свидания пахнет сыростью. Чужеродностью. Хочется затолкать его в ванную и отмыть от следов других женщин, видных только под ультрафиолетом. Или под чем там смотрят отпечатки? Не хочу знать наперед, что будет дальше. Не хочу. Не хочу. Увольте меня. Постелите перину помягче и тогда спихивайте меня с той башни, на которую я сама забралась, так рьяно карабкаясь. И чего собственно добивалась, если сама не способна выказывать чувства и показывать их адекватно. Надеялась, наверное, что всё пойдёт как по маслу. Или до сих пор есть шанс? Кто бы что ни говорил, но шанс есть всегда. Иногда мы просто отказываемся его видеть. А иногда просто не хотим его использовать. Причинами тому могут быть страхи, приверженность к чему-то менее опасному и понятному. Я меняла работу, меняла стрижки и легко прощалась с вещами. Также я делала с людьми. Успей увернуться от близости, привязанности, связи, иначе получишь в морду ответку от Вселенной и от человека, ставшего тебе дорогим. Эта сука нагнёт тебя и трахнет раком, ей ничего не стоит. Смотря на Дэвиса, я всё задавалась вопросом, почему не могу пересилить себя и сделать большой шаг навстречу ему, раз он не замечает мелких. В нём нет терпения. Он может и не понять меня. Сколько же хаотичных мыслей бьются крыльями бабочки о закрытое окно, силясь вырваться наружу через мой сморщенный лоб.
«Услышь меня и вытащи из омута» Моника

Джастин был как кусочек масла, который аккуратно размазывали по горячему хлебу, только что вытащенному из тостера. И не имело уже значения ни погода, что пронизывала вечерней прохладой, ни мимолетное знакомство, ни странное уединение тех, кто в одном помещении мог сосуществовать с трудом. А тут – приобними чуть крепче и получишь почти судорожный выдох. Поведи рукой по позвонкам чуть сильнее – и тебя одарят выгнутой спиной и полуприкрытыми глазами. Целая симфония, сыгранная на человеческом теле, не переходящая границы приличия. Хотя кто вообще определял эти самые границы? Где располагалась та самая невидимая линия, переступать которую было почему-то нельзя? Чужие границы для Тео были понятием абстрактным, придуманным для усложнения человеческих отношений. Сейчас он, например, делал что хотел, получая от этого явное удовольствие: чужая мочка, влажная и уже ярко-розовая, облизанная и искусанная, была оставлена в покое. Ее совершенно бесстыдно променяли на изгиб шеи, что пытался убежать под уютную защиту толстовки. О, это так мило! Будто разворачивать кокон шелкопряда! Что там в кульке из тканей? На ощупь вполне: со спины рука сместилась ниже, сжав в руке задницу кучеряша, и не почувствовав никакого особенного сопротивления.
- Ты как сжатая пружина, ты в курсе? Вместо того, чтобы расслабиться, ты только сжимаешься сильнее и сильнее. В итоге ты сожмешься в одну точку и просто схлопнешься. Или заново родишься взрывом Сверхновой. Хотя я предпочел бы, чтобы ты чуть меньше походил на статую сейчас. Знаешь, у меня с мрамором очень сложные отношения – его холодность и невозможность ошибки буквально сводят меня с ума.

«No Angel» Тео

Весна струилась по венам большого города, заставляя громче стучать колеса подземки знакомого до боли, до щекотки чуть выше солнечного сплетения, до приятной слабости в коленях, города.  За последние пять лет он мало изменился: все те же забитые тромбами пробок улицы, все тот же запах дыма, смешивающийся с запахом еды из ресторанчиков быстрого обслуживания, все те же бесконечно спешащие люди. Здесь было все до боли, до мышечных спазмов знакомо, каждый запах и звук, каждый блик солнечного света в стеклянных окнах небоскребов и, кажется, даже каждый человек на Тайм-Сквер. Здесь сердце начинало биться в этом бешеном ритме, стучало громче колес поездов метро, ускоряя сам организм, заставляя чаще дышать. И каждый звук заставлял улыбаться все шире и шире, ведь по этим улицам скользили теплые, полные светлой ностальгии воспоминания о самом важном - о детстве, безбашенном и счастливым.
По этим улицам так просто было идти в драных кедах с разноцветными шнурками, словно последних тринадцати, а, может, уже и пятнадцати лет и не было вовсе, а ей снова шестнадцать с половиной (в те годы половины были важны, ведь обязательно, непременно нужно быть старше, считаться уже фактически взрослым), а впереди - ещё целая, полная сюрпризов и неизвестности жизнь. Настоящая, до которой уже можно дотянуться кончиками пальцев, но с головой окунуться только после совершеннолетия.
Джемайма Блю Таггарт, руководитель отдела дизайна виртуальной реальности крупной компании-производителе игр, в очередной раз наступила на собственный шнурок и полетела вниз, чудом остановив падение и не пропахала носом асфальт. 

«place we used to meet» Джемма

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

puzzle

Лучшая игра недели

В ароматной эклектике этой было всё: от пряного жара лета, разбавленного в вечернем глицерине, до сырно-лунных нот, от прозрачности до синевы, от вдоха до выдоха. Свежесть. Вино из одуванчиков. Звон стрекоз, мед в пузатых банках, ловец снов с ракушками, вплетенными в грубую нить.
И можно вдохнуть, замереть, позволить пылинкам с полуночных полян кружить в легких, можно смазать языком загустевшую тишину, и по щеке пустить смородиновым джемом... одного только нельзя. Ощутить перечную мяту Её духов. Впитать в себя то единственное, что стало воздуха ярче, наркотическим эффектом, обдающим сердцевину сладостью, спазмом.
И когда только успел подсесть, когда только умудрился поддаться, сдаться, отдаться... я шепчу телефону потайное "Ли", набирая номер, я краду заветное созвучье у тишины, раскидывая лопатки-крылья по скамейке,  и уже готовлюсь нырнуть в нью-йоркскую ночь, представляя, как греет Сцилла кончики пальцев в густом подшерстке Бастет, и как устало млеет улыбка на её спиртово-пьянящих губах... но прежде, чем раздастся родной голос, со стороны сельской дорожки донесется шорох гравия под велосипедными колесами, и звучное "ты даже не представляешь, что у меня есть!"
Моника, девчонка, лицо которой я впитал сетчаткой ещё тогда, когда умел это делать - задорный хвост набекрень, россыпь рыжих звёздочек от курносого носа, свободные шорты в крупный горох и колени, битые солнцем. Она сцепляла ладоши с короткими покусанными ногтями на канате качелей, и отмахивала добрую дугу к ветвям, листьям, облакам и выше. А сейчас, в эти затвердевшие солью слёз моей матери дни, была далёким отзвуком колокольчиков, перестукиванием бамбукового ветерка, далёким, но живительным.



Макс

Ночь медленно укрывает черничным покрывалом крыши нью-йоркских высоток, приглашая отвлечься от кипы бумаг, сваленных на столе к панорамному окну, босиком, сбросив надоевшие за день каблуки где-то по дороге. Нью – Йорк, суета, жизнь, раскручивающая тебя как белку в колесе, глянец, огни, жизнь на широкую ногу и все такое.
- Так и думал, что найду тебя здесь, - Ник возникает в дверях кабинета, не утруждая себя тем, чтобы постучать прежде чем войти. - Тебя отвезти домой?
Взгляд через плечо, качаю головой, устало улыбаясь.
- Я ещё не закончила. - запускаю руку в карман своих брюк, нащупывая в нем телефон, сдавливая его в ладони, словно жду того, что он неожиданно оживет звонком, знакомой мелодией. - Спасибо за предложение, но я вызову себе такси.
Тихое протяжное «хмммм» опускается на мое правое плечо, пока темный взгляд буравит спину.
- Ты же не ездишь на такси. - Доминик уверенным шагом пересекает кабинет, поравнявшись со мной у окна. - Может помощь нужна? Могу составить компанию, если хочешь.  Мне несложно.
Он слегка сдавливает под пальцами мое плечо, выглядит вполне себе это безобидно, но мне все равно становится немного не по себе от одной только мысли, что я нахожусь в собственном кабинете наедине с мужчиной, от которого даже на расстоянии в несколько метров мне неуютно при мысли, что он все ещё надеется хоть бы и немного, на одно мгновение, пробудить во мне интерес к его персоне. Ищу вескую причину попросить его уйти, но не могу ее найти.
- Хочешь, чтобы я ушёл? - он давит кривую ухмылку, смотря на меня искоса, - да?
Сама не понимаю почему, но качаю головой, отрицая его предположение. Одиночество и тишина ещё более невыносимы для меня, чем присутствие Доминика рядом. 

Присцилла


0

4


https://i.imgur.com/WIpZz0N.png

https://i.imgur.com/HtkvTjB.png
Клео боялся захлебнуться в этом невообразимом калейдоскопе чувств, которые захлестнули его. От этой близости, от её слов. Казалось, что счастье сконцентрировалось в одной точке под сердцем, стало таким плотным, что его можно резать, но вместе с тем — было везде, пропитало воздух. Щипало глаза, тянуло улыбку и колотилось, колотилось под ребрами. Как и страх. Страх, от которого хотелось выть, прижимать к себе любимую женщину и бояться, что она оттолкнёт.
А потом тащить её домой, торопиться, бояться упустить эти минуты близости, понимания, крупицы призрачной жизни их совместного прошлого, которые вдруг показались под уже вечным туманом, что стелился в их доме.
Он упивался прикосновениями к ней, каждое движение — невинное, лишенное подтекстов, но такое… близкое, отдавалось внутри него восторгом, а ещё желанием, жадностью, ему хотелось, нет, ему требовалось прикасаться к ней ещё и ещё. В заботе, нежности, простом человеческом тепле. И вместе с тем, он держал перед собственным пониманием факт того, что это только первый большой шаг. Потому что… потому что это не озарение. Клео понял это, когда только зашли в квартиру. Она не вспомнила всё окончательно. Но уже кое-что — это очень много. Тредгуд не стал заострять внимание, а просто наслаждался тем, что может позаботиться. Согреть. Наконец-то прикоснуться. А потом, укутав, оставить в спальне на кровати и уйти, чувствуя, как нутро сжимает горькое сожаление. Но ещё рано, разве он может остаться с ней, защищать её сон.
Оставшись в одиночестве, он улыбался, глядя в окно. Пустеющие улицы, редкие машины. В окне — призрачное отражение самого себя, он видел свою улыбку. Хотелось прыгать от радости. Или сжаться в комок, потому что на самом деле такая вспышка воспоминаний может не значить ровным счётом ничего. Но сомнения и страх он гнал прочь. К чертовой бабушке. Всё будет хорошо.
Он не слышал её шагов, хотя ещё вчера проснулся бы и от лёгкого шороха. А когда всё же приоткрыл глаза от её голоса, сонный, почему-то не сразу сообразил, что происходит и просто подвинулся, освобождая ей пространство. Она оказалась рядом, и несколько секунд Тредгуд думал о том, что делать дальше, что советуют врачи. Мысленно посылая их к черту, повернулся к любимой, обнимая, прижимая к себе, поцеловал затылок и прошептал:
— я тебя люблю, — неважно, слышит она или нет. Было важно сказать. И уснуть. С глупой, но такой счастливой улыбкой.

читать продолжение: «в бинтах лучи солнца льются в лазарет»

Привет, любимый!
Вот опять ты возвращаешься с фурором, оказываясь в шапке, а мне приходится стряхивать с себя пыль и бежать, бежать и любить тебя прилюдно (то самое мы все же оставим для более интимной обстановки). Твое возвращение – всегда как праздник. Праздник эмоций, собирающихся ощутимым комом где-то под солнечным сплетением, разрастающихся быстрее снежного кома от каждой строки твоего поста, взрывов красок и образов, послевкусия апельсина и табачного дыма на небе, еле уловимого, призрачного запаха жвачки. То удивительное, невероятное по своей эмоциональности приключение, в которое мы нырнули с головой… уже и не вспомнить, сколько лет назад.
Мы каждый раз (хоть что-то должно же оставаться неизменным в этом непрерывно меняющемся мире), говорим о той случайности, что познакомила нас. Старый фильм, цитата из аниме и заявка – и вот ты уже ловишь меня в электричке, а потом мы курим в тамбуре и делимся – в первый раз – наушниками. Это, и множество других воспоминаний я храню, и достаю с такой невероятной теплотой, что невозможно передать словами.
Это невероятное чувство – искренней, теплой, согревающей любви, оно остается, несмотря на резко увеличившееся расстояние между нами и сократившееся на общение время, и оно никуда не денется, ведь правда?
Я безумно рада, что могу говорить тебе снова и снова, какой ты у меня чудесный соигрок. Каждая наша история – уникальна, но эта – останется особенной, ведь она есть и всегда будет первой, а эти персонажи – точкой отсчета удивительных приключения не только в бессчетных вордовских файлах, но и вполне себе реальных историй с оттакой кнопкой и много чем еще.
Ты – просто удивительный сам по себе, не устающий меня поражать так или иначе в реальности: силой духа ли, удивительными способностями, своими взглядами или чем-то еще. Помни о моей любви к тебе и том, что я желаю тебе счастья. Всегда.
Но твои персонажи – это нечто особенное. Каждый твой пост – это биение живого сердца, эмоции, которые захлестывают как цунами, и единственное, что тебе остается делать – нырнуть в пост с головой и следовать с ним к логическому финалу, после которого ты остаешься на берегу без сил от тревоги, тоски, боли (ведь мы без драмы не умеем, правда?), и сразу хочешь писать ответ. И это – лучшее, что может дать соигрок.
Не пропадай надолго, милый.
Я невероятно по тебе скучаю каждый раз.
И жду, словно Хатико, твоего возвращения.
Какими бы мы ни были безответственными в отношении наших персонажей, именно они останутся тем самым волшебством, которого так порой не хватает в реальной жизни.
Помни об этом. И твори как можно больше этого невероятного волшебства.
С любовью,
   
(с) Иджи

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

https://i.imgur.com/hOwJMCX.png
Федерика

https://i.imgur.com/dcyI1b5.png
Эдвард

https://i.imgur.com/qHy5X14.png
Дэнни

http://s5.uploads.ru/qeU2o.png
Исадора

https://i.imgur.com/UAYZB0A.png
Присцилла

https://i.imgur.com/4mT4Qi3.png
Леонардо

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Выбравшись из постели, женский силуэт, крадучись, движется к дверям  балкона, то и дело, оглядываясь через плечо на мирно посапывающего в ее постели мужчину. И вот какой смысл красться, если, на полном серьезе, такого даже из пушки не разбудишь, даже  произведя залп над самым ухом.  Пальцами, подхватив сброшенный в кресло, перед тем как отправиться спать, халат, она накинет его на покатые плечи, вынимая из-под воротника уже заметно отросшие до плеч волосы и по привычке, взбив их в светлое пушистое облако, выскользнет за дверь, погружаясь в предрассветную прохладу. Приобнимет себя за плечи, словно пытаясь согреться. На ветру, что подхватит полы халата, разводя их в стороны и кусая ледяными зубами за острые колени, это будет выглядеть абсолютно бессмысленно, поэтому руки довольно быстро опустятся вниз к карманам халата в поиске припрятанного в них портсигара. Она даже отыщет его, вынет тонкую ментоловую сигарету, покрутит ее в пальцах, а затем зажмет ту меж припухших со сна губ, задумчивым взглядом изучая линию горизонта. И вот где вся та присущая ей женственность, вся эта литературная красота, которую ей приписывают таблоиды? Опомнится, прекратит думать о всех мелочах разом  только тогда, когда не сможет нащупать в кармане зажигалку и потому негромко чертыхнувшись, снова подведет руки к груди, скрестив те под грудью. Да-да, предписания доктора о том, что нужно беречь здоровье, теперь, как никогда актуально для нее.
«hope dies last» Вероника

Гениальные идеи им вообще приходили по очереди, но с завидным постоянством. Так, идея на время обучения в магистратуре не только учиться, но и жить вместе, а еще и подрабатывать в одном ресторане, могла бы кончиться плачевно, если бы они не подписали устав о совместной жизни. Вообще часть их идей в двадцать могла бы стать причиной получения обоими премии Дарвина, но были и вполне безобидные идеи. Например, пожениться в сорок, если не получится с браком по-отдельности к этому времени, и усыновить ребенка из Китая. План, конечно, был сырой, но договоренность была написана настоящими чернилами и пером на вымоченной в чае бумаге с подпаленными краями и подписана кровью. Как так получилось Ада не могла вспомнить даже на следующее утро, когда перечитывала этот великолепный документ, облизывая снова начавший кровоточить палец с очень глубоким надрезом.
- И какая же? - опасливо поинтересовалась женщина.
- Давай откроем ресторан в Нью-Йорке! – Ада мгновение молчала, отчасти потому, что не могла начать говорить из-за отвисшей челюсти. В первое же мгновение в ее голове словно взорвался фейерверк, восторг заполнил каждую клеточку ее тела, внутренний голос вопил нечеловеческим голосом «Да! Да, черт возьми! ДА!». 

«leaving home» Ада

Обмануть судьбу невозможно. Проклятая дата осталась ловушкой на века, не смотря на все ухищрения ирландки. Мария держалась на расстоянии от монстра. Он должен был освободится от злого рока. Находясь вдалеке от бывшей жертвы, зверь пропадал с радара судьбы. Он умел прятаться и маскироваться. У Бетанкур все сложнее - она родилась в этот черный день. Ей не суждено сбросить кандалы прошлого. Проржавевшие браслеты вросли в плоть. При малейшей попытке освободится причиняли адские муки. Смерть оставалась избавлением, но давно перестала казаться привлекательной. Мария заново училась любить жизнь и искала способы обойти проклятье. Выходило, мягко говоря, не очень. В прошлом году она пыталась минимизировать ущерб. Забралась на крышу многоэтажки. Отключила телефон. Запретила Арчеру приближаться. Пряталась от тьмы под палящими лучами солнца. Легче не стало. Боль обошла с тылу и нанесла тепловой удар. Бену пришлось накладывать мази на обгоревшую кожу и менять комплексы на лбу. Символично и перекликается с финалом аляскинской драмы – она бьется в лихорадке, а зверь замаливает свои грехи. Какой вывод? Сколько не запутывай следы, извилистая тропинка выведет в исходную точку.
Девушка наблюдала проклятье в действии. Сегодняшний день лишь подтвердил мрачную мистику злого рока, нависшего над двумя существами. Они расстались! Не списывались и не созванивались! Не встречались с начала весны. 

«till i see you again » Мария

Его нашли дома в ванной. Переполненная до краев, пенная – она должна была стать для Луи последней обителью, вместившей его душу до конца. Намоченная сигарета не хотела зажигаться, а из груди то и дело рвалось что-то смешливо-насмешливое. Обострение биполярного расстройства привело его в Шато де Гарш, оно, взяв мужчину под руку, затащило его в палату, стены которой так тщательно выкрашены нейтрально-бежевым, что не тревожит рассудок и не позволяет ему впасть в тошнотворно-калейдоскопичную кому. Смерть от чересчур яркого цвета больничных стен – как бич двадцать первого века. Меня от этого воротило.
Мы пересеклись взглядами, когда я, погрузившись в апатию и одиночество, сидел в глубоком кресле, обитом плюшем, и крутил в пальцах уже зажженную, но затем потушенную сигарету. Я забавлялся со стихией огня, оставляя следы на деревянном столике – клиника брала достаточные деньги, чтобы я имел возможность с чистой совестью портить ее имущество. Его серые глаза смотрели на меня заинтересованно, словно желали выведать саму суть моей и без того черной души; Луи был большим начальником, так что мы были птицами примерно одного полета. Заключенные в одной большой и элитной клетке. Надломанные крылья мешали спать по ночам, так что под моими глазами показались мрачные круги. Откинув назад волосы, я встретился с его взглядом – мужественно и открыто, как то подобает мужчине, выросшем на историях о Роланде. Матушка-Франция умеет рождать героев, чьим канонам следовал и я.

«don't nobody know my troubles but God.» Бенедикт

- Ты-таки бросил того неудачника?
- Нет, - равнодушно произносит Сид. - Он сам ушел. Сказал, что ему нужна эмоциональная отдача, что он не просто приложение к члену, а живой человек, и прочая сопливая херня...
- А говорил, что я бездушный ублюдок.
- С кем поведешься, дорогой. Мы друг друга стоим.
- Стоим.
- Так кто этот парень, ради которого ты меня выдернул на ночь глядя? Твой новый питомец?
- Мы еще на стадии приручения, - закрыв глаза, вытягиваю шею и несколько минут наслаждаюсь массажем. Даже не представлял, насколько задеревенели все мышцы, и какой же кайф, когда умелые руки дают им расслабиться. Пожалуй, Сид знает меня даже слишком хорошо.
Равно, как и я его.
- Долго ты еще будешь ходить кругами? - наконец сбросив с себя оцепенение и чужие руки, я оборачиваюсь и заглядываю в глаза бывшего любовника.
Я знаю, чего он хочет с того самого момента, как появился здесь. Знаю, почему уже полгода к ряду не складываются его отношения с другими. Знаю, что он может вести себя очень сдержано и даже покровительственно, пока не поучит строгий окрик, после которого становится совсем иным.
Знаю. И он ждет этого.

«Black Bacardi...Не говори мне «Хватит!»» Энн - Дитмар

Она смотрит на расправленные крыла плеч. Гордая чеканка шага и несколько минут диалога,  что решит участь на деле давно проигранного уже спора. Тело ее расслабленно, в глазах теплый плеск игривого предвкушения. Высота сдана, война ещё не кончена. Виктор, несомненно, встал на путь охотника, только вот цель его не ощущала себя добычей. Провода нервных волокон под ее кожей вздрагивали утяжеленной недавним ливнем паутиной, кончики пальцев жгло предвкушением - ее ожидало не просто парное катание. Это будет нечто более насыщенное и приятное. Диалог между строк. Фехтование недосказанностей и намеков.
Ей нравилось общество Гринча. Нравился его ум, его образованность и это отсутствие грубой прямоты. Нравилось искать смысл в прикрытых восточным хиджабом приличий фразах, расстёгивать пуговицы формальности абзацев и отводить ворот номинальной вежливости в поисках пульсирующей жилки подлинных намерений. “Вот он я, возьми если сможешь”, - дразнился кончиком языка такой понятный, почти очевидный подтекст его жестов и взглядов, но отвлеченная вежливость шаблонов фраз, обернутая в аскетичный крафт идеальных манер, то и дело подкидывала поленья сомнений в голодно урчащий костер женского любопытства. Так ли все, как кажется? И вот она делает новый шаг на пути к разгадке. К разгадке ли? Или дорога протоптана опытным хищником, а там,на мягком ковре истины на самом деле заготовленная заранее ловушка для порывистой юности?

«Running with the shadows of the night» Джерри

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

это МОЯ квартира

Лучшая игра недели

Я была спокойна. Я была на стороже. Не спускала глаз с мужчины, подсматривала боковым зрением.
Пока мистер Каллаган был в ванной, я успела подготовить ему место для сна. Переоделась и пошла искать, чем бы перекусить. Готовить я умею очень многое. Моя специализация пусть и стоит на выпечке и кондитерских изделиях, но просто в силу своего воспитания и собственных возможностей, не уметь готовить полноценный обед – не для меня. Это к тому, что в холодильнике всегда есть, чем поживиться. На этот раз меня ждала лазанья, ризотто и кое-что по мелочи.
Посмотрела на одиноко стоящие консервы. Не дело. В моем доме никто не будет питаться так по-сиротски. Это стоит тоже обговорить завтра. Убрала банки в нижний шкаф, в самый дальний угол. Выбрасывать было бы кощунством, да и какое право я имею на чужое имущество? Больно кольнула сама себя.
Сосед, наконец-то, покинул ванную комнату.
- Я вам тут постель приготовила. И, еще, я подумала, что не одна проголодалась за день. Присаживайтесь. – пока основная еда разогревалась, поставила на стол сырную тарелку, хлеб, соусы, фрукты, мясную нарезку. Сервирую я, как и готовлю, достаточно быстро, так что через двадцать минут нас уже ждал хороший стол. Еда дымилась в тарелках. Мы сели.
Моя привычки – бокал вина к ужину. Моя особенная любовь – красное полусладкое. Этот день не станет исключением. Я как-то в своих мыслях, по привычке, налила только себе, отставив бутылку.
- Ах, да. Если захотите, можете налить.
Непривычно, неуютно, но мои жесты были свободными. Это моя квартира и я знаю каждый уголок. Неважно, что говорят бумаги.
- Забыла представиться. Мое имя Федерика. Грассо. Зовите меня просто Рикки. Эдвард, можете немного рассказать о себе или предпочтете сделать это завтра?


Федерика

Неизвестность. Вот что пугает больше всего, И этот мир, в котором восседала не стуле девушка в легком ярком одеянии - был неизвестен, для него. Вызывал опасения, даже страх. пред неизвестностью, неопределенностью. Как-то этот момент не был просчитан Каллаганом, когда собирал свой вещевой мешок, чтобы сделать решительный шаг в неизвестное ему завтра. Как-то не думал по этому поводу ранее.
- Ах, да. Если захотите, можете налить,- Каллаган медленно покачал головой. Нет, он конечно может выпить, и даже прилично. Но вино, это легкое баловство, для его  пусть и уставшего организма. А спросить куда испарилась его выпивка - он не решался. Обойдемся сегодня.
Ужин, душ, вся атмосфера расслабляла го вечно напряженные нервы. И компания красавицы, хоть и сковывала его непривычной робостью и стеснительностью, все же была приятна. И в естественном вопросе новой знакомой, Очень приятно,- даже нет слов как... И это странное чувство... просто приятно сидеть вот так, и понимать, что в дверь не постучится курьер и не ткнет в руки бланк распоряжения, под роспись. "Явиться на пункт сбора в течении часа. Согласно циркуляра номер..." Да пошли они все! Баста. Отбегал свое. сколько лет промотался? на нашей базе, среди операторов был одним из самых старых, по сроку службы... На "нашей"? На их , трижды проклятой базе! НА ИХ! Какая-то странная, непринужденная легкость сознания того, что ... свободен? Ну, по крайней мере, хоть от того.
Упершись в столешню локтями, Каллаган подпер руками подбородок, наблюдая за девушкой, столь же разговорчивой, как миниган, распоряжавшейся ним и чувствовавшей некий дискомфорт, от его нежелательного присутствия. Это и выражалось буквально в каждом движении, жесте, взгляде, перехваченном мужчиной. Если мужчина - хищник бы отстаивал свою территорию - он бы рыча скалил зубы 

Эдвард


0

5


https://i.imgur.com/OLALQCK.png

https://i.imgur.com/Wi3di9B.png
И в этот момент я окончательно понимаю, что схожу с ума, когда стены лифта, повинуясь нечеловеческой воле, расходятся волнами, и чьи-то руки, протянутые извне, стремятся дотронуться до моего лица, и я захлебываюсь в беззвучном крике, глотая вязкий металл как чужую боль: «Так не бывает!». Но отступать некуда, расплавленное горнило – темень и жар – струятся вверх по кровеносным сосудам, до остановки сердца. Наказанием за подложную память, нежелание отпустить ее на свободу, удерживать до последнего вздоха, что оборвется вот-вот, чтобы в следующее мгновение могли дышать уже оба, я и я.
- Кто ты? - спрашивает он, другой, своим сложносоставным голосом, как небо и море, что разбивается о хрустальные скалы на миллиарды осколков – в золотую труху.
- Ты – тот, кто видит? - и в это мгновение я слепну.
- Ты – тот, кто слышит? - спрашивает он меня вновь, и зрение возвращается так же быстро, как исчезало, но теперь я глухой. Все звуки этого изменчивого придела растворяются в небытие.
- Ты – тот, кто ощущает? - задает он свой следующий вопрос, и я его слышу, вижу, но ничего не могу почувствовать, ни ветер на своей коже, ни собственный вес, ни положение тела.
И вдруг... я перестаю быть собой, но не раздваиваясь, как прежде, на я и я, а собирая в себе, едином, частички раздвоенного. Неподъемное, живое и неживое тело. Умение видеть другую «истину» – сквозь веки, в которые бьет ослепительно черно-красное солнце, сквозь века.
И тогда я, наконец, слышу свой собственный голос:
- Значит, я жив, - голос с надрывом. Голос-заклятье. – Угасший костер можно разжечь. Но стоит ли она того?
На свой последний вопрос я не знаю ответа, но чувствую, что финал близится, как тогда, в канун (не)нашей встречи – третьей по счету, когда я уже был мертвым.

читать продолжение: «polarize»

МакБрайд! А ну прекратил быть таким оху… п… кхм крутым! Мне, мошт, завидно!
Шучу.
Но я сама себе завидую, что ты у меня в соигроках. И в друзьях, чего греха таить. Ну а даже если ты меня другом не считаешь, то я буду навязываться, потому что могу.

Как это было? Забивая своё сознание пустотой ютуба ленивым субботним вечером, я буквально очухиваюсь от уведомления – Люк сообщает, что за тобой лучший пост. Я не удивлена (ты ж все мои нервы на свою клаву намотал этим постом, ирод!), но крайне обрадована. Но категорически не знаю, что писать. И вот, извлекая из холодильника тыквенный сок, я уткнулась в телефон, дабы разгрести уведомления с тумбы (я королева логики и последовательности (нет)).

И к чему я веду, собственно?
Я не знала, что тебе сказать, как поздравить и вообще. Концепт, манера исполнения и вообще. Как тут само провидение дало мне ответ.

«Возьми своё разбитое сердце и преврати его в искусство».

Взглянула на зачин собственной записи и просто…
Ты ж пропитан искусством, ты ж иной раз в простой беседе предложение построишь так, что я сижу с кубиком Рубика, таблицами умножения и значения синусов и косинусов, чтобы разгадать и понять смысл сказанного. И не помогает, потому что я использую не те средства и методы. Или вот взять хотя бы тот разговор о «лифте», когда я переживала, что между персонажами нет взаимодействия, поэтому эпизод не идёт, а ты сказал, что это-то как раз и хорошо, и эпизод идёт.

Твоё прошлое и твоя боль, намного интереснее, чем моё настоящее и моё сумасшествие.

Но сейчас, в свете минутного озарения умной мыслью, хочу сказать вот что.
Я готова ждать твоих шедевров (твоих постов, оно же) очень долго. Я всегда хотела и навсегда хочу остаться равной тебе в умении обращаться со словами и текстурой текста (как смешно рядом стоят эти два слова, не находишь?), но, как друг, всё же хочу, чтобы однажды моё ожидание оказалось бесконечным и не закончилось никогда.
Пусть ничто не делает больно, не разбивает твоего сердца. Чтобы не было материальной основы для искусства.
Я бы ещё стишок сочинила, но кисик всегда отмечал отсутствие у меня чувства ритма хд

И вот опять, не зная, чем закончить, я обратилась к тамблеру. И он, как ни странно, внезапно оказался снова в теме!
Вместо слов любви и вечной признательности (они порой совсем ни к чему), воспринимай всё сказанное так, как пожелаешь.
«Клятвы не более чем слова, а слова – не более чем ветер».
Сегодня у меня порывистый ветер, Киллиан.
Всё пройдёт вместе с ветром.    
(с) Рита Мэй

https://66.media.tumblr.com/4503d7e6cfca3cf942d150e14e1d4500/tumblr_octdw9l2iT1us77qko1_1280.png

https://i.imgur.com/FGa2tz7.png
Сет

https://i.imgur.com/j5y2Oqn.png
Натаниэль

https://i.imgur.com/hOwJMCX.png
Федерика

http://s3.uploads.ru/SEDKN.png
Макс

http://sh.uploads.ru/7k4cZ.png
Мэд

https://i.imgur.com/UAYZB0A.png
Присцилла

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

У страха и паники есть свои пределы. Вот он заставляет дрожать пальцы, вот сдавливает горло, срывая голос на жалкий писк, вот тело цепенеет, предавая тебя полностью. А потом он исчезает. Просто растворяется в твоей крови, уступая место гораздо более интересным ощущениям. Джастин то, не моргая, смотрел на рыжего, подмечая каждое шевеление его губ, движение рук; то жмурился, отдаваясь ощущениям собственного тела. Поборов страх, оно само хотело прижиматься к этому парню, чье имя он до сих пор не знает! Но это уже казалось чем-то абсолютно не важным. Он знает его запах, его голос, знает его прикосновения пальцев и губ. Что имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет… Так, стоп, кажется, для Шекспира еще рановато, да и партию Джульетты он разыгрывать не собирался. Он просто хотел еще этих пальцев и еще этих губ, оставляющих ожоги на его коже. Сжатая пружина, о которой говорил рыжий, наконец, расслабилась, но не толчком, а очень плавно, словно расплавилась. Он закусил губу, отчаянно пытаясь не сказать сейчас какую-то невыразимую глупость или банальность. Потому что речь рыжего лилась, как тягучий сироп, мягко, гладко и нестерпимо горячо. Но при этом каждое слово вколачивалось в него, выбивая пот по спине и судорожные выдохи.
Когда рыжий в очередной раз рванул Джастина на себя, прижимая к себе, тот окончательно сдался, понимая, что отнекиваться больше бессмысленно. Он прижался к парню, слушая саркастические предположения насчет его фиаско с девчонками. Смотри, вот я, уже выбросил белый флаг, зачем этот контрольный выстрел по моему самолюбию? Хочешь убедиться, что во мне не осталось сопротивления или желания отшить тебя? Нет, ни того, ни другого, получай все, что хотел.

«No Angel» Джастин


Она шла по огромной каменной зале, стены которой терялись во мраке, как и потолок, к которому уходили готически-вытянутые верхушки стеллажей, тонущие в темноте, собирающейся у потолка. Картина эта была до боли знакома, напоминала что-то совсем близкое, родное. На полках лежали, покрытые пылью, шары с цветным дымом – зеленым, фиолетовым, синим, малиновым, красным. Маленькие, помещающиеся в руку шарики, рядом с каждым из которых была табличка с непонятными цифрами и, иногда, комментариями. Иджи шла вперед, иногда касаясь полок или шаров, от которых кончикам пальцев неуловимо передавалось тепло, и все пыталась вспомнить, откуда ей знакома эта комната. Понимание пришло удивительно быстро – это комната из Министерства магии, в Лондоне. Она опустила голову, и увидела полы черной мантии, чуть подметающей пол, заметила красно-золотой значок со львом на груди. Это удивительное открытие заставило ее еще раз развернуться вокруг своей оси и присмотреться к датам на шариках, заполненных дымом.
Рука сама тянулась к красному шару на полке прямо на уровне ее глаз. Она смахнула слой пыли с латунной таблички и прочитала «Первый поцелуй». Шар, казалось, сам упал ей в руку – и вдруг пришло понимание, что это – ее собственные воспоминания, спрятанные здесь, и их можно очень просто увидеть – там, между две тысячи четырнадцатым и пятнадцатым, стоит огромная каменная чаша, в которой можно увидеть ее прошлое. Она набрала полные руки шаров и поспешила к каменной чаше, надеясь, что уже вот-вот вспомнит абсолютно все, как вдруг весь мир вздрогнул, шары посыпались из рук и с полок, разбиваясь, уплывая от нее навсегда…

«в бинтах лучи солнца льются в лазарет» Иджи

Подушечки с легким нажимом идут вниз по сонной артерии к ключице, замедляют ход на ключичной вырезке, и ладонь целиком останавливается на углу. Он чувствует пробивающееся сквозь путы сердце. Она и правда настоящая. Она и правда живая. Я поселюсь у тебя здесь, - ладонью в грудь, где осипшее сердце затаило дыхание, - и здесь, - пальцами к солнечному сплетению, - и здесь, - второй рукой погладить мочку уха, зацепиться мизинцем за сережку, - и здесь, - провести по венке на шее к ямочке ключиц, - и здесь я дышу, - поднимаясь лесенкой ребер. Руки крепко прижимают такую смешливую мисс Стихийное Бедствие к нему. Виктор делает вдох, так, словно собирается нырнуть под воду навечно. В горле пересыхает. Он шепчет «Люблю выигрывать споры» за секунду до того, как ставит все точки над «i» поцелуем. До невозможности близко. Он находит ее губы, чтобы ощутить вкусовыми рецепторами новое; легонько касается, увлекая ее в поцелуй. Кажется, в такие моменты принято упоминать об учащенном пульсе и вихре мыслей в голове, но на самом деле он уже совершенно ни о чем не думает. Что-то отчаянно бьется в голове, кроме эха сердца. Мысль, идея, проблеск разума перебежками двигаются внутри коробки, судорожно ищут головной мозг. Там нет никаких мыслей, да и зачем, кому они нужны, когда он, лежа на льду, сжимал ее в объятиях, приглашая в поцелуй, как в лабиринт беспробудного блаженства. Всё глубже в омут пряной чувственности. Так две фигуры окончательно превратились в одно целое: что-то гибкое, теплое, напрочь игнорирующее все происходящее вокруг.
 

«Running with the shadows of the night» Виктор

Но я слишком больна.
Он слишком горд.
Мы нихрена не знаем о любви. Ни один из нас. Оба извращены в этом плане и не хотим искать компромиссы. Так ведь?
Невесомыми шагами пробираюсь в комнату, боясь спрашивать что-либо. Мне кажется или его дом полон нами. Странное ощущение. Дело не в криках, заполоняющих пространство или нашей одежде. Первопричина другая, но пока я не могу её найти.
Наклон головой вправо, я смотрю на Кайла.
Наклон головой влево, я прищуриваюсь.
В его же разуме не должно было остаться лишних мыслей. После секса мы обычно чисты и не захламлены мусором. Между нами есть что-то, что не даёт мне нормально продохнуть. А может быть это очередной приступ панической атаки, выдуманной мной.
Перестаю мотать головой в разные стороны, переходя из состояния болванчика к привычному. Застывшая посередине. Ни туда и ни сюда. Уходить или остаться, чёрт его знает. Лучше бы уйти. Мы оба получили то, чего хотели. Чего проще договориться о деловых_бизнес_секс отношениях, да остановиться на этом. Но думаю, что Дэвис не оценит столь щедрого предложения с моей стороны. В ушах всё ещё стоит звон моих криков и его тяжелого дыхания.
- Спасибо, -  "за что блять".

«Услышь меня и вытащи из омута» Моника

Сделал вдох и выдох. Затерялся по пути на кухню, прижимаясь спиной к первой попавшийся плоской поверхности. Учащенный пульс бил в висках и в горле. Сердце вырывалось наружу. Руки дрожали, будто он много часов подряд колотил боксерскую грушу. Мысли путались. Картинка перед глазами расплывалась. Откровения повлекли за собой последствия. Бен совсем не хотел признаваться Марии в том, что стал тряпкой, что без нее ему не мила жизнь, что совсем не знал и не умел жить без нее. Забыл, как быть бесчувственной скотиной, ничего не чувствовать и не любить. Сейчас он чувствовал. Еще как чувствовал. Любил. Боже, как же он ее любил! Стоило Марии оказаться с ним рядом, он вновь обо всем забывал. Не существовало ни прошлого, ни будущего. Только боль оставалась прежней. Та отрезвляла его.
Он оттолкнулся от стены. Ногами зашаркал в сторону кухни. В голове эхом звучали его собственные слова, которым никогда больше не стать реальными. Бен не отрицал того, что виноват в том, что сделал с Марией. Хотел исправить свои ошибки, но не знал как. Слишком поздно. Она приняла решение жить дальше. У нее хватило сил, чтобы это сделать, у него - нет. В самые сложные моменты Бен черпал силы в их совместных воспоминаниях. На какое-то время боль утихала. Пока он не осознавал, что прошлое уже не вернуть. Им никогда не быть вместе. Мария никогда не захочет такого, как он. Куда ему до бизнесмена, который прикатывает на дорогой тачке с шофером, дарит цветы и сыплет комплиментами. Он никогда не дарил цветы Марии, никогда не говорил комплименты. Делал все как не у людей. К черту!

«till i see you again» Бенджамин

У этой методики есть множество плюсов, но, как и во всем, есть маленький минус. Малюсенький такой, незначительный, совсем не портящий все (ложь).
Девушка раскинулась на полу, как детёныш ската на морском дне, оставалось только начать зарываться в песок, чтобы окончательно проникнуться медитацией, не отвлекаясь на всю эту суету.
"А теперь леву руку к правой ноге... О, Кришна!"
В ноге что-то подозрительно громко хрустнуло, лицо исказила совсем не медитативная гримаса, и Робин застряла в таком положении, судорожно соображая, что это было, не умерла ли она, не сломала ли ногу, не побочный ли это эффект от настойки полыни.
Сделав глубокий вдох, Уэйн отпустила ногу, досчиталась до пяти и с шумом выдохнула. За стеной послышалось шуршание, но Робин, не обращая на него внимания, села в позу лотоса и сложила руки за спиной. Закрывая глаза и проваливаясь в транс, Робин успела только подумать, как бы Фидель снова не вылез на карниз.
Клуб сердобольных мамочек, объединенный с фанатами известного сериала, закидал бы Уэйн тухлыми помидорами за такое безрассудство, но ей все равно, ведь с клубом ценителей котиков у нее давно все улажено, а гипоаллергенный сфинкс Фидель Сириус Уэйн Третий вошёл в тройку самых любимых котиков.
Пока девушка находилась по ту сторону сознания, тощее лысое подобие кота вышагивало по комнате, выискивая что бы такого урвать с собой, когда оно отправится в увлекательное путешествие по карнизам многоэтажки. Многие жильцы уже познакомились с Фиделем, но лишь десять процентов реагировали на кота нормально. Остальные же то принимали его за крысу и вызывали дератизаторов, то падали в обмороки, то отчитывали Робин за бритьё кота наголо... И дети плачут, и звук турбин такой "ууууу". 

«I need you to find me, I can no longer breathe» Робин

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Лучший подарочек от семьи?

Лучшая игра недели

Его кинули, просто решили оставить, почти как не нужную вещь, и если бы, не у родного брата, то со стороны именно так могло показаться, хотя для человека, с которым так поступили, это было в порядке вещей. Наверно он бы больше проявил участия, если бы его реально решили бросить, то наверно это вызвало  бы у него удивление, граничащие с любопытством, разбудить которое теперь было почти невозможно. Если дело не касалось новой игрушки, с которыми он обычно был нежен в меру своих возможностей и потребностей. К сожалению собственной машины, у него не было в городе, и пришлось воспользоваться такси, которое довольно быстро доставило мужчину по нужному адресу, в большой и красивый дом, с кованым забором, да и только. Ни камер по периметру, ни милых собачек, которых Сет точно собирался завести, выбирая каждую лично, а парочка охранников смотрелись слишком смешно на его фоне. Дом нуждался в любви и заботе, которую мужчина обещал ему, поглаживая по деревянным перилам, когда уже был внутри, исследуя вверенное ему сокровище до тех пор, пока не успокоился.
- Хей, хей, хей, братик, хочу сказать, что с охраной в этом доме фигово, - раздался совершенно спокойный голос оттуда, где стоял диван, и пусть мужчина не видел, кто вошел в дом, он прекрасно мог узнать человека, которому принадлежали шаги, которые он услышал в совершенном тихом доме. Телевизор был включен, и на экране мелькали герои каких-то мультиков, но звук был выключен, мужчина прекрасно понимал все, читая по губам, а что неплохая практика, за неимением другой.

Сет

Нико вернулся с очередных не простых разборок, улаживание дел в местных филиалах семейной компании. И пусть местный бизнес не носил на себе явственных следов влияния калана Коста, это факта принадлежности не меняло. Никто не рад сыну главного босса в своей песочнице, особенно, когда вскрывается черная бухгалтерия и уход доходов в тень. А он чувствует, что уже близок к раскрытию сокрытого от семьи. И когда найдет причину, докопается до сути полетят чьи-то головы. Причем в данном случае буквально. Оставалось надеяться что новые родственники Дженовезе в этом не замешаны.
Парадная громоздкая дверь беззвучно открывается. Здесь царило безмолвие последние дни, пусть они и жили с женой и слугами. Если парочка дней жизни в браке можно так называть. 
Но сегодня в доме ощущалось чужое присутствие. Едва заметный запах знакомого табака навел на мысль: Сет в доме!
Мужчина проходит большой холл, заглядывая в ближайшую гостиную, где беззвучно работал телевизор, транслируя мультики.
- Привет, брат. - в голосе слышится улыбка. Доменико заходит в комнату бегло осматриваясь, не появилось ли чего нового здесь. От брата можно было ожидать сюрпризов, Нико уже привык их ждать.
- Не успел подобрать подходящих людей. - с охраной в доме и правда было херово. Иногда он подумывал вызвать людей с родины, которым можно было бы доверять. 


Доминико


0

6


https://i3.imageban.ru/out/2018/10/28/df6715a5fcea0a33869e846d96909628.png

https://i6.imageban.ru/out/2018/10/28/9285bc9346d1a5dc775f8e16f8e96de6.png
«Доброе утро, Нью-Йорк! Шесть утра, и мы встречаем новый день жаркой и влажной погодой. Да, снова. И так до конца следующей недели. Уже к полудню сегодня ожидается до тридцати градусов тепла. Есть слабая надежда на грозу после обеда. Так что прихватите с собой зонты и моли…»
Тяжелая ладонь с громким шлепком опускается на говорливый будильник. Рэй морщит мокрый от пота лоб и утыкается им в мятую наволочку подушки, накрывая второй всклокоченную макушку. Обязательная утренняя процедура – полежать бутербродом и подумать о жизни. Сегодня у Рэя выходной, но неизлечимый трудоголизм, перешедший стараниями Финнигана в хроническую форму, принуждает его работать и в свой законный day off. То ли это чувство ответственности, то ли отсутствие личной жизни и других обязательств, кроме как перед непосредственным работодателем – черт его разберет. Ну хоть так, платят то немало. По крайней мере Рэймонд успокаивает себя, каждый раз выбирая в размышлениях именно первый вариант. Костлявая задница подминает сбитую в клубок наволочку. Понурив тяжелую голову и опустив красные ото сна руки, он бесцельно разглядывает узор на паркете между большими пальцами ног минуту-другую, а потом лениво кряхтит, хлопает себя по коленям собираясь в кучу и поднимается на ноги, промахиваясь мимо домашних тапочек. Долговязая фигура Рэя плывёт к окну, занавешенному тяжелыми шторами, полными пыли. В этой квартире в последний раз убирались, кажется, в эру мезозоя. Рэй тянется всем скелетом, слушая самозабвенный хруст позвонков, знаменующих о начальной стадии остеопороза, цепляется за пыльную штору и «шварк» – привет новый день и острая аллергическая реакция. За окном обнаруживается город Нью-Йорк, его восточная часть. Уже в шесть утра четверга тут пыльно и душно. За окном пахнет не растворившимися со вчера выхлопными газами и раскочегаренной палаткой с ход-догами под окном, а всему этому бестолковому безобразию мегаполиса сопротивляется тонкий, едва уловимый запах утренней росы.

читать продолжение: «Твоим именем я бы назвал войну — ту, что меня убьёт»

Здравствуй, Рэймонд. Ты не против, что вот так, официально?
Я никогда не умела писать важные слова так, чтобы они, как говорится, "трогали струны души", но это не умаляет их искренности. Поэтому вопреки сложившейся негласной традиции писать здесь признания, я хочу поговорить о доверии, о прощении, о вторых (третьих, пятых) шансах. Не буду говорить о сожженых мостах и прожитых жизнях, но поблагодарю тебя за то, что решился начать все заново, с нуля. Наверное, это было тяжело (мне, честно говоря, очень), но, возможно, именно так и рождается что-то новое: на пепле уже пережитого, прекрасного, завершенного?
Ты ведь - мастер слова. Помимо слога, который, бесспорно, изумителен, у тебя есть еще редкий талант описывать не только героя, но и окружающую его атмосферу так, что слова перед глазами оживают, и ты путешествуешь по строкам будто бы наяву по городским улицам. И те, кто не читали, как вместе с Рэймондом пробуждается Нью-Йорк, многое потеряли - я клянусь, что почувствовала во рту вкус тех самых хот-догов, о которых ты писал! Шум клаксонов, пыль, тысяча голосов - все это захватывает с головой, стоит открыть с тобой эпизод и прочитать первый, написанный пост.
Я хочу поздравить тебя с первой победой в новом образе и пожелать, чтобы рядом с тобой всегда были соигроки, за которыми ты готов бы был шагнуть даже в неизвестность, зная, что любой риск будет оправдан. Спасибо тебе за то, что решился на такой шаг в этот раз.
   
(с) Алесса

https://i4.imageban.ru/out/2018/10/21/a8b146b55bfcd2332694ff1f2d3ea558.png

https://i6.imageban.ru/out/2018/10/28/1a394f53d1141ea5cf31827b003d4d10.png
Моника

https://i4.imageban.ru/out/2018/10/28/c8681b804832c17659a1639247b53d6f.png
Кайл

https://i4.imageban.ru/out/2018/10/28/37a96e4b30cec53e63d259be35148b9b.png
Элеонор

https://i3.imageban.ru/out/2018/10/28/4c07b3814dd6f7a9a26de597d47945d5.png
Рэй

https://i6.imageban.ru/out/2018/10/28/862b6c09bde922b280e2c5c838b089bd.png
Саша

https://i3.imageban.ru/out/2018/10/28/045f650a278c472ca2362525659a5ada.png
Тео

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Почему это случается каждый раз? - обречённо задаётся риторическим вопросом внутренний голос, пока девушка лежит, распластавшись на полу и чувствует, как пульсирует боль носа и лба. У всех нормальных людей (всех, кроме Ривер, если быть точнее), этот голос обычно комментирует происходящее с большой долей сарказма (у особо изнеженных - иронии), и ехидничает. Внутренний же голос Ривер обычно усталый. И, если его персонифицировать и представить в виде человека, у него ладонь не отлипает ото лба. Его нельзя в этом винить - Лэрд сама бы к нему присоединилась, не устрой ее лицо довольно продолжительное свидание с полом. И, поскольку мениальное воссоединение Ривер и ее внутреннего голоса не произошло, девушка решила спокойно полежать на полу и подумать о тщетности бытия. На самом деле, ей просто было страшно вставать, ведь стоит ей встать, станет понятно, что ей придется ехать в больницу, а больница значила встречу с Киллораном, видеть которого рыжая не хотела до второго пришествия точно. За те доли секунды, в которые она прикидывала план города и расположения ближайших больниц, в которых ей не придется даже случайно столкнуться с медбратом, ей так и не пришло в голову, что Шон мог слышать такой привычный ему грохот. Понимание пришло мгновением позже - когда она услышала его взволнованный голос за дверью.
Отлично, - вообще-то даже не так плохо, что внутренний голос понятие, лишённое физических габаритов, ведь в противном случае у нее давно была бы шишка на лбу не только от встреч с твёрдыми деревянными и не только поверхностями.

«I need you like a heart needs a beat» Ривер


Практически каждой женщине хотя бы раз в жизни хотелось ощутить себя слабой и беззащитной. Точнее, это чувство и так накрывало без разрешения и в самый неподходящий момент, вылезая камнем или веткой на дороге, о которые обязательно споткнёшься. В нём не было ни капли удовольствия, ни грамма того уютного спокойствия, что романтичные и наивные девочки представляли себе с невероятно изобретательным воображением. Чувство беспомощности походило на ледяную цепкую хватку стальных наручников на запястье, на мутную воду, вязкой массой заливающую лёгкие, не давая сделать ни единого вздоха. Развлечения для слишком узкого круга, чтобы туда попала Джолан. О, нет и ещё раз нет… Практически каждой женщине хотя бы раз в жизни хотелось ощутить возможность позволить себе стать слабой и беззащитной, ибо если уж прыгать со скалы в неизвестность, то обязательно с прочной страховкой. Здесь мисс Ландберг исключением не была, периодически представляя, как возвращается обратно в свои апартаменты, сбрасывает туфли на высоком каблуке, ложится на диван и укладывает ноги повыше, пока кто-то другой держит небосвод на своих плечах, давая Атланту отдохнуть. А подобные малоприятные приглашения на ужин щелкали перед её носом необходимостью держать себя в руках. Что касалось принятия трудных решений, способных круто повлиять на компанию, то в её семье, полученной в дополнение к Берталану, кишка оказывалась тонка у всех, кроме неё. Поэтому он оставлял компанию именно Джолан, а другого подтверждения правильности собственных поступков ей не требовалось. И точно не Рэю предстояло судить мисс Ландберг за её деяния.

«Минута без тебя, словно шестьдесят секунд! vol.2» Элеонор/Джолан

- У вас будет малыш? – восхищенно прошептала та, глядя на сияющего Андрея и сидевшую рядом сестру. Анна ответила вымученной улыбкой, которая озадачила Настю. Заняв свое место за столом, она повернулась к Ане и крепко её обняла.
- Поздравляю.
- Спасибо.
До конца вечера они больше не сказали друг другу ни слова. После ужина Анна переместилась вместе с мужем на диван, а родные засыпали Настю вопросами об Игоре. Оказалось, что накануне отъезда ему позвонил председатель студенческого совета факультета и попросил заменить парня, который должен был выступать на юридической конференции, проводимой в стенах Принстонского университета. Они посоветовались и решили, что Настя поедет домой одна, а Игорь останется.
Улучив момент, Нина отозвала мужа в сторону и поделилась своими переживаниями по поводу Анюты. Егор внимательно выслушал и отправил её назад к дочкам, а сам показал зятю, что ждёт его снаружи. Андрей не стал мешкать и вышел следом на улицу.
Разговор получился коротким. Климов и сам видел, что старшая дочь сидит за столом никакая, и жена бьёт тревогу не на пустом месте. Анька весь день ползает как сонная муха, поковырялась в миске с салатом, попила воды и на этом всё. Он по опыту знал, что беременной женщине положено хорошо питаться, ведь приходится кормить сразу двоих.
 

«Дурная кровь» Георгий/Анна

Я посмотрела на него. В упор. В глаза, а он опять замешкался как-то странно, начал прятать взгляд. Я засмеялась, по-доброму. Он напоминал мне сейчас мальчишку, который увидел старшую сестру своего друга и… обомлел. Я помню, с каким восторгом смотрели так на мою старшую сестру друзья моего братишки. Я помню и мне есть с чем сравнить. По поводу своей внешности никогда не загонялась и не имела лишних комплексов, поэтому знаю, как это, когда мужчина смотрит с каким-то восхищением. Но я покраснела и поспешила отвернуться к чайнику.
Сделала ему чай так, как люблю сама: безумный букет различных душистых трав с преобладающей ноткой базилика, – немного необычно, но вкус того стоил. Чашку поставила на стол и пододвинула поближе. Зачем так сделала? Я побоялась коснуться его. Я боялась и верила: «Что-то произойдет». Хорошее или плохое, но одно единственное прикосновение, самое первое, самое неловкое. Никакой пошлости. Такие прикосновения всегда задают тон для дальнейшего поведения. Такие прикосновения дают либо искру, электрический разряд по телу, если хотите, либо проходят бесследно и обыденно.
Я прошла на балкон, чтобы выпить свой чай там – мой утренний ритуал. Всегда смотрю на гудящий Нью-Йорк с высоты своего этажа и планирую грядущий день. Но сегодня мне нечего планировать. Впервые за столько лет, я стояла там и была абсолютно свободна от всего. 

«это МОЯ квартира» Федерика

- Ты хотя бы пытался? – Бен не хотел ее слушать... Чувствовал тоже, что и ирландка или просто устал от ее общества? Плевать! Она не могла игнорировать услышанное, а услышала Бетанкуд больше, чем хотела! Мужчина приближался к ней шаркающе-стариковской походкой. Его движения стали неуверенными и скованными. По шелесту одежды стало казаться, что он непрерывно пожимает плечами, словно не понимает, какого лешего здесь происходит? Стакан опустился на столешницу с ощутимым дребезжанием. У монстра дрожали руки. Может у него тяжелое похмелье? Алкогольного амбре за Беном не тянулось. Он не любил спиртное. Никогда не топил проблемы на дне бутылки, иначе давно бы спился.
Девушка сделала еще один тяжелый вдох. Среди плотной пылевой завесы ирландка все еще могла уловить его запах, который усиливался с приближением Бенджамина. От мужчины пахло машинным маслом и бензином – до боли знакомо и даже непростительна уютно. Бен разбирался в технике. Ему нравилось перебирать моторы и реставрировать авто. В последние месяцы их совместной жизни запахи мастерской стали привычными. Сбегая на пару часов с работы, чтобы встретить ее у паромной переправы, монстр наскоро оттирал руки тряпкой. Придерживая девушку за локоть, выводя из толпы, он оставлял на одеже и коже маслянистые частички. Возможно, пачкал вещи, но Марии было все равно. Они гуляли вместе, говорили, пили кофе на скамейке в сквере и полюбившемся кафе. Было хорошее время… Они перестали рушить и стали созидать…

«till i see you again» Мария

В это время нормальные люди еще видят десятый сон и не думают о побудке. Сонное, взъерошенное приведение, бледное до неузнаваемости и слегка побитое, завернутое по самый подбородок, вместо истрепанного савана, в одеяло, тяжелым шлейфом волочащимся за спиной, выплыло из комнаты. Осмотрелось.
Над городом занимался рассвет. Небо было прозрачным до хрустальности, успев только слегка окраситься стыдливым румянцем, словно извиняясь за вечернюю плаксивую "истерику". Его клочок, Дэнни успел разглядеть в просвете занавески, пока кружил по комнате, решаясь на вылазку. В его распоряжении были сотни тысяч за и против, но мальчик все же покинул свое временное обиталище и поразился тому, какая звенящая тишина стоит в этом доме. Нет, не сонная, но другая... Да и звенит она скорее от напряжения, источник которого спрятался где-то в глубине квартиры.
Он нашел Эрика довольно быстро, путем обычного заглядывания во все помещения подряд, пока не наткнулся на мастерскую - довольно просторное помещение, в котором витали рассеивающиеся клубы сигаретного дыма. Художник сидел ко входу спиной, увлеченный настолько, что не почувствовал чужого присутствия. Или сделал вид, что не почувствовал. Стараясь не нарушить чужой покой и дышать через раз, Дэнни прошел к нему ближе, остановился, в смущении разглядывая собственное лицо, смотрящее на него с холста. Изображение буквально излучало эмоции в него вложенные, фонило, как сбойнувший реактор, вызывая ответные отклики у наблюдателя.. 

«Нарисуй мне лето цвета твоих глаз» Дэнни

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Налей мне, если ты хочешь скандала

Лучшая игра недели

Знаете, что важно для хорошего актера и что делают претенденты на роль в первую очередь на прослушиваниях? Владение над эмоциями. Ты должен сиюминутно засмеяться, причем чтобы это не было наиграно, чтобы люди в зале или по ту сторону экрана тебе верили. А ровно через 20 секунд заплакать. Настоящими слезами. Чувствовать боль. В такие моменты рекомендуют вспоминать самый терзающий момент из жизни – для реальности эмоций. И еще через 30 секунд снова залиться смехом. Уложишься в минуту – хороший претендент на роль. А если нет, значит драматургия не твое.
Я застыл с тем самым тупым выражением лица, пялясь на Монику. В ее глазах читалось недоумение, мол какого хуя я творю? Сейчас, наверное, я был похож на одного из ее дружков–наркоманов, что переборщили с дозой. Подхожу к девушке ближе, еще ближе. Резко хватаю за локоть, сжимая его и наклоняюсь к уху. – Иди к черту, девочка, – шепотом, сквозь зубы вбиваю ей слова в мозг. Отпускаю Монику и на шаг отдаляюсь от нее. От грозного и злого Кайла Дэвиса не осталось и следа. Вместо него на Льюис снова смотрит  ухмыляющийся дурачок.
Обращаю внимание на наручные часы – еще пять минут и я опоздаю на пост. Возвращаясь к машине, я молился всем богам, чтоб это была наша последняя встреча. – Счастливо оставаться, – весело кричу Монике перед тем, как сесть за руль. Ошибся я только в том, что вовремя не завел машину и не надавил на газ. Я даже не заметил, в какой момент на пассажирском сиденье оказалась Льюис, хлопнувшая дверью. – Тщщщ, – ох как я ненавижу, когда хлопают дверьми моей и без того потрепанной тачки. – Тебя подвезти? – искренне интересуюсь у девушки. Ну как, искреннее....Допустим, наступило время антракта.


Кайл

- О, нет, Дэвис. Просто так я не уйду. Раз уж довелось так встретиться, то, пожалуй...
Всё ещё сомневаюсь на тему, стоит ли поднимать столь тяжёлый разговор. Стоит ли вообще с ним говорить. Разве мои слова или его слова смогут кому-то сделать проще? Разве они смогут разрешить то, что уже произошло? Мы оба косячили. Мы оба бегали, возвращались, потом снова срывались с места. Кайлу удобнее думать, что он ни в чём не виноват. И я его понимаю. Когда-то мне даже казалось, что наши развалины - это дар. Мы сможем выстроить на них новый мир. Когда-то мне казалось, что наши руины путь к преображению. Но ни один из нас так и не донёс ни одного камушка к той постройке, которая должна была бы стать чем-то новым, красивым, просторным и чистым. Возможно, это был бы даже наш новый дом.
- Ты у нас такой белый и пушистый, да? Не подвозишь наркоманок? А раньше, по-моему, ты и не только подвозил наркоманок... -  фраза двусмысленная, он её точно не поймёт, - Твоё тёмное прошлое тебе не давит на мозги, а? - сверкаю в него глазами, даже пристегнувшись.
А то ведь заведёт мотор, тронется с места и выкинет меня из автомобиля на всей скорости. С него станется. Его ещё и прикроют напарнички.
- И мне просто интересно. Чем то, что ты трахался со мной, имея невесту, отличается от того, что делала я? - жду ещё одной вспышки неоправданного смеха, вдохнув побольше воздуха, продолжаю, - А сейчас? Ты типа примерный и культурный, что там далее по списку? А то не особо в голове твой образ складывается, всё ещё рябит и не получается связать два плюс два. Когда сначала видишь перед собой одну картинку, потом с ней стирают штрихи, которые обманывали твои глаза, начинаешь задумываться. А не обманывался ли я всё время, всегда, постоянно. Ежеминутно.

Моника


0

7

З А Я В К А   О Т   Р Э Я

http://funkyimg.com/i/2MtPH.jpg

Имя персонажа: Rachel McIntyre / Рэйчел Макинтайр (фамилия вариабельна)
Возраст: 31 - 32 года
Внешность: Shalom Harlow / Шалом Харлоу (желательно, но обсуждаемо)
Род деятельности: владелица агентства эскорт-услуг


Описание персонажа

Отношения с персонажем:
Моя обожаемая и ненавистная кузина, с которой нас связали не только родственные узы, но и тончайшие нити зависимости пациентки от врача, протеже от покровителя. Некогда я пересадил тебе сердце, получил наследство твоего отца и частично проспонсировал открытие агенства. Ты безмерно любопытна мне, а я - источник средств и человек, которому ты обязана жизнью, хотя бы тебе это и было не по нраву.
Описание персонажа:
Неприкрытое декольте головного мозга. Ты умна и красива, девушка из хорошей обеспеченной семьи, никогда не страдавшая от недостатка мужского внимания - казалось бы, чего тебе еще стоило ожидать от жизни, кроме как не сворачивать с прямой дороги, получить образование, капитально выйти замуж за достойного дельца, обзавестись детьми и домом, кругом подруг, соседок, таких же домохозяек во власти собственных богатых мужей-самодуров, рожденная скрашивать им существование и давно позабывшая о себе самой? Как же случилось, что через десяток лет нашей разлуки, я наткнулся на тебя в проеме дверей, ожидая увидеть обещанную шлюху из эскорт-услуг, но никак не собственную кузину, пораженную подобной встрече не менее меня самого? Я не знаю, что привело тебя в этот бизнес, какой была твоя жизнь в мое отсутствие подле, но обнаружив тебя проституткой, и переняв наследство из рук недавне почившего дяди, твоего отца, я выразил желание помочь тебе. Встать на ноги, утвердиться на земле Нью-Йорка и избавить тебя от гнетущих, душащих зависимостей, впрочем, оставив единственную - от меня. И это выражалось не только в денежном эквиваленте - твое больное сердце наконец дало о себе знать, вынудив меня порядком похлопотать, дабы продвинуть тебя в списках очереди на трансплантацию и собственноручно провести операцию пересадки. С тех пор наши отношения стали чуть более тесными, но особого тепла в них не добавилось, оставляя их все такими же нездоровыми и противоречивыми. К тому же, со временем тебе удалось получить покровительство клана "Corsa", на чьей территории и развивалось твое агентство, а потому и держаться моей благосклонности более не было особой необходимости.
Что касается твоего характера, то меня он всегда приводил в восхищение - эдакое сочетание величественности светской львицы и шкурности обыкновенной шлюшки. Женственна, обаятельна, в меру лицемерна, но при этом - до чертей меркантильна и расчетлива, хотя все эти навыки, навязанные былой скотской жизнью и врожденной сообразительностью, стремительно меркнут, как только на поле выходит играть прожигающая твою натуру страсть. Всепоглощающая и неумолимая, твоя единственная слабость и лучшая сторона лживой душонки, что и окутывала твой образ ореолом притягательности куда сильнее, нежели тебе могло казаться. Хотя... я настолько многого о тебе не знаю, что все эти домыслы в какой-то момент могут оказаться катастрофически и фатально ошибочными.


Ваш пост

пост

Все время их молчания, разделенного поровну на двоих, Рэймонд думал о том, как могло, черт возьми, такое случиться? Он, конечно, ведал о слухах, оседавших в их семье за общими обедами, о нелестных для Рэ разговорах, ведущихся на свадьбах и похоронах, но он явно где-то упустил тот момент, что его сестра, кроме того, что наконец вернулась на родную землю, еще и подрабатывает на вызовах отнюдь не скромного характера к одуревшим от денег и пресыщенным будничной жизнью развратным ублюдкам, к которым себя Макинтайр также причислял безусловно. Впрочем, даже если род профессиональной деятельности Рэйчел и покоробил чем-то насквозь лживого моралиста в душе мужчины, то в основном своем остался при мнении о свободе в выборе своего жизненного пути - другими словами, Рэю было безразлична нравственная составляющая призвания сестры и даже то, что это каким-то образом касалось и его самого, его фамилии. Но его мысленные решения и выводы никоим образом не касались на деле этой бесстыжей девки, кроме того, что ни разу не испытывающей неловкости в сложившейся щекотливой ситуации, так еще и достаточно вольно себя ощущающей - мужчина по инерции проследил за ее нарочито расслабленными движениями, безмолвно отметил и выбранную позу, призванную олицетворять несомненный вызов, хотя и несколько скованную в этом порыве.
- Вот как? - довольно серьезно начал хирург, но улыбка в его глазах выдавала того с потрохами. - Совершенно случайно оказалась в списке девочек для эскорта? Я всегда подозревал, что судьба - та еще плутовка, - саркастически довел он, лениво откидываясь на низкую спинку кушетки и упираясь предплечьем в подлокотник, погребенный под шелковыми подушками.
Его полностью удовлетворяло избранное сестрой расстояние между ними - в конце концов, разговор все еще велся на мирские и ни к чему не обязывающие темы, не рискуя покуда поднимать хоть сколько бы то ни было интимные. С чего он вообще выразил мысль, будто таковая проблема могла бы всплыть в беседе двоюродных родственников? Хотя бы от того, насколько специфичны в своих страстях обретались они оба.
- Верно, - обманчиво поддался Рэй на смену более животрепещущего вопроса, раздумывая о том, что ничто ему не мешает позже его же и ввернуть. - Я переехал сюда некогда со своей семьей. Думаю, ты помнишь Элеонор? Моя дочь - я живу с ней здесь, на Манхэттене. Должен ли я быть благодарен именно своему усердию в учебе? Отчасти. Говорят, из меня вышел недурной специалист, - согласился мужчина, прокатываясь взглядом по женщине перед ним, такой до безобразия доступной и одновременно соблазнительно табуированной - отменная смесь для возбуждения интереса, которого и возникать в размышлениях Макинтайра как будто не должно, но он упрямо оставался еще с того времени, когда разгоряченное сознание пребывало в нетерпеливом предвкушении, до злосчастного момента осмысления свершившегося.
Шлюха. Но от чего же смертельно оскорблен и в то же самое мгновение приятно поражен я?.. Ему трудно было не оценить внешнюю привлекательность Рэйчел, доведенную спецификой труда до безупречной небрежности, которую он редко отмечал в девицах подобного сорта - здесь его сестре не должно было быть равных, как девушке, с привитым воспитанием хорошим вкусом, а это не могло не порождать извращенного чувства гордости за ее успехи. Мне не стоило бы думать об этом, но нет возможности мне охладить воспаленный рассудок за столь короткий срок... Выставить бы ее за дверь и умыть лицо холодной водой, но о таком бы даже не мечтать. Не имея в своем распоряжении и пары минут отсрочки, разбредшиеся в неверных направлениях мысли приходилось собирать постепенно, не допуская ни единой прорваться сквозь тысячи тысяч масок, воском застывших на его приязненном лице.
Забавно же было наблюдать за всем и со стороны того извечного зрителя, которым обзавелся хирург не так давно, глазами которого он мог быть и был, он знал, как великолепно сочетаются они сейчас с сестрой - ведь они оба готовились к постели, уж если не физически, то без сомнения ментально, но теперь не имели возможности удовлетворить гнетущее разум и тело напряжение. Они оба пребывали в том моментальном состоянии готовности, по воле рока растянувшемся на неведомый срок, и шаловливо подначивающим разыгравшуюся фантазию. Отличное платье, дорогая.
- Но разве только я не знал, что и ты перебралась в этот город... Узнай о том, что мы живем неподалеку, могла бы и в гости забежать, - все еще мягко продолжал Рэймонд, не соскакивая с избранного тона первоначально - ведь решительно не было никакого повода его менять, острые темы они все еще не успели затронуть. - Ты прости меня за нескромность в словах... - наконец собрался мужчина, при этом секундно изучив стандартный паркетный рисунок на полу, прежде чем вернуться к глазам девицы, не позволяя себе блуждать по ее влекомому телу. - Но все же не могу я не спросить, поскольку порядком шокирован подобной встречей - так как же это произошло, Рэ? Как ты здесь оказалась? Почему? - учтивые фразы врача говорили достаточно о его искреннем желании понять, и о потаенном - с уверенной резкостью довершить эскизный набросок гравюры чудаковатого переплетения путей их судеб.


Личные требования к игроку
Самостоятельность. Грамотность. Желание вжиться в конкретного персонажа, развить его и, безусловно - не пасть в пучине безбрежного слоу. Не хотелось бы потерять еще одну сестру. Отыграем хоть одну игру от начала до конца - буду счастлив.


Связь с вами
icq 615312878 и традиционные личные сообщения

0

8


https://i1.imageban.ru/out/2018/11/04/09313ce0120a81944f545dec81d82f95.png

https://i2.imageban.ru/out/2018/11/04/6348508435e84ff70065cc859969f3f2.png
Он чувствовал себя расколотым. Разорванным, как этот поцелуй, после которого Морти поспешил в телефону. Потерянным, потому что остался вновь без жара того тела, к которому стремился всю жизнь. И вся эта жизнь была бесконечной попыткой стать лучше, быть хорошим, исправить нелепые ошибки, которые жирными маркером перечеркнули все возможное будущее. Когда они были молоды, Робби обожал слушать о планах Морти на их общую жизнь - он хотел вырваться из болота, добиться успеха, покорить большой сияющий город, и при этом он хотел быть вместе вопреки всему. Роберт был готов на множество жертв - ради него он начал учиться старательнее, смирился с мыслью о скором отъезде, хоть и сильно любил ферму, думая что проведет на ней остаток своей жизни, в конце концов он шел на преступления, желая обеспечить им хорошую жизнь в городе. Это было неверным решением, и жажда легких денег погубила не только Роберта О'Нилла, но и его отношения с возлюбленным. Почему он не подумал о последствиях раньше? Почему потратил десять лет жизни, мечтая об искуплении? Все могло быть иначе, а он так легко все испортил.
Ошеломленный красотой и гибкостью молодого тела, Робби тупо смотрел на то, как Морти подскочил к телефону. Он слышал имена, слышал взволнованный тон Блэквуда, рассматривал его спину, на которой длинной полосой был вычерчен позвоночник, рассекающий гладкую кожу пополам. Робби чувствовал свое горячее дыхание и то, как вспотели ладони - всего мгновение назад они с жадностью ощупывали бока и бедра, сжимали ягодицы, обтянутые костюмной тканью. Робби все смотрел, не веря в происходящее. Если и существуют где-то высшие силы, он был им бесконечно благодарен за шанс оказаться рядом с этим мужчиной. 

читать продолжение: «этот мир, как и ты, стал чужим для меня.»

Милый мой, родной, я очень за тебя рад. Рад, что этот пост выбрали лучшим, такой простой, но трогающий до глубины души. Я совершенно не умею писать и говорить поздравительные речи, если бы мог заполнил бы все пространство гифочками и стикерами, но ты их все уже видел, ты все уже знаешь, я даже не могу сказать ничего нового. Поэтому я просто воспользуюсь возможностью и просто скажу, что я сильно-сильно тебя люблю и очень тебе благодарен за этот безумный поток вдохновения и идей, который бьет ключом только успевай хватать идеи и воплощать их в жизнь. Я очень хочу верить в то, что однажды мы сможем написать все, что задумали, рассказать все те истории, что успели придумать.
Всегда твой,
   
(с) Морти

https://i4.imageban.ru/out/2018/10/21/a8b146b55bfcd2332694ff1f2d3ea558.png

https://i5.imageban.ru/out/2018/11/04/04e09ad27339579f3c33602142bffab1.png
Микаэлла

https://i6.imageban.ru/out/2018/11/04/03d9e775f7d51e1a7a3c030968d26624.png
Доменико

https://i3.imageban.ru/out/2018/11/04/ce05c8e5dabe98a061a52359a880d4d9.png
Тео

https://i3.imageban.ru/out/2018/11/04/ccb7e443a30cb5792ff9487a3c4f3152.png
Кристиан

https://i2.imageban.ru/out/2018/11/04/34e430ca48d1bcbd46c6d9e982686b0e.png
Кайл

https://i1.imageban.ru/out/2018/11/04/19b3b0b89e77e686d5f77349b427d494.png
Лианна

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

У Элис нет сил идти пешком, а Нью-Йорк такой большой. Он гораздо больше, чем был, когда она уезжала в Монако, у нее не остается желания видеть этот город, поэтому она вызывает такси. Желтая машина-жук скользит по влажным улицам, из окна – небо Манхэттена. Элис смотрит на темно-синюю краску осенних ночных туч и хочет увидеть птиц. Но здесь нет птиц. Элис закрывает глаза.
Смс-сообщение выдергивает ее из транса, а там на экране – знакомое имя.
«Я не видел тебя уже целый день. Хочу сейчас».
Элис кладет телефон экраном вниз на платье. Таксист тормозит у дома.
«Ты прочла».
Элис идет по лестнице наверх, отдыхая на каждом пролете. У нее совсем нет сил. Лестница темна, будто кто-то перебил лампы в элитном жилом комплексе. Полквартала погрузилось во тьму – какая-то авария на электростанции, лифты стоят, дом безмолвен.
«Алиссия».
Она представляет его интонации. Останавливается на шестнадцатом этаже и, ломая ногти, рвет замок на платье, стягивает с себя верхнюю часть. До боли закусывает губу и фотографирует себя так, чтобы ему хорошо было видно, что она без белья. Отправляет.
«Молодец. Хочу еще».

«Hide'n'seek» Алиссия

И честно, у меня камень с души упал, когда сказал эти вроде бы обычные слова. Можно теперь не прятаться, можно не зарывать голову в песок и не делать вид, что "ничего не было". Но мне нужен отклик. Черт побери, не нужен его отклик. Живой, настоящий. Не заученная реплика заводной куклы, а понимание, иначе меня погребет под многотонным грузом уныния. Но пока я все еще надеюсь на благополучный исход.
Нужно время, чтобы Джастин затих на моем плече, а когда вокруг ничего не остается кроме звуков дождя и города, когда дыхание его выравнивается и он перестает биться в бесплодных попытках, бормотать и причитать, я встаю вместе с ним. Хватит на сегодня. Дождя хватит, и нервов хватит тоже. Эта крыша должна была бы быть усыпана жирным пеплом от сожженных нервных клеток, замешанном на воде в черную грязь. Пусть ее смоет в сточный желоб, пусть он утекает по улицам в ливневую канализацию, уносится к морю. Пусть весь этот дом размоет до основания, и даже память о нем сотрется из этого мира.
Я хочу, чтобы у него перестали болеть сердце и душа, и знаю, что лечение может затянуться на неопределенный срок. Что же, попробуем. Но пока что, его надо увести с открытой семи ветрам крыши.

«Denial» Донован

Преступление – Моника, наказание – я. Вместе мы – психологический триллер, выпущенный в одном единственном экземпляре, прочитанным от корки до корки лишь двумя людьми. Я наизусть могу цитировать это чтиво. Меня уже тошнит от него, как от фиников, которые она так любит. Почему Льюис заставляет меня читать его? Каждый год, каждый месяц. Она добавляет новые главы, а я обязан их читать, заучивать наизусть. Да блять! Я никому ничего не должен в конце концов.
Сейчас я режиссер–новатор, а она пришла на пробы в мой новый спектакль. Впрочем, пришла только она, других кандидатур я не рассматривал. И так как это мое произведение, все будет по моему сценарию, что кажется мне очень занимательным. Идеальная роль для идеальной Моники. Она познает что–то новое для себя, ранее неизведанное. Новые эмоции, маски, разве это не интересно?
Услышав робкое, но самоотверженное «не пробовала», я мягко улыбаюсь и аккуратно накидываю на Монику верхнюю одежду. – Прости, – касаюсь губами ее щеки, продолжая держать обеими руками угловатый воротник ее пальто. Да, это была очередная игра, но менять гнев на милость нужно тоже уметь. Я знаю, чего она сейчас хочет. Я очень хорошо ее знаю. Другой вопрос – а дам ли я ей это?
 

«Налей мне, если ты хочешь скандала» Кайл

Кевин мрачно кивнул и столь же мрачно посмотрел на алкоголь в своем стакане. Рик перестраховывался, не наливал слишком много, но всё-таки наливал, и это приносило парню какое-то мрачное удовлетворение. Такое же как и намеренное расковыривание своей старой невидимой «раны» - болезненных и крайне тяжелых для мальчика взаимоотношений в семье Рэйнз. Может быть, правы психологи, и все его беды оттого, что он никогда ничего никому не говорил об этом, и что парень должен выговориться, чтобы преодолеть этот «порог», переступить через него и пойти дальше, но кому? Кому Кевин действительно мог это сделать?
Отношения с Риком явно достигали критической отметки. Интересно, видел ли это сам мужчина? Или сел рядом просто так?.. «Врешь. Не просто так», - нашептывало Кевину какое-то звериное чутье, однако пока парень не сопротивлялся, преподчитая слушать. Слушать и анализировать. 
Ответы Рика не прибавляли радости, но он, по крайней мере, честен. Чувства Кевина как-то особенно обострились, и парню действительно казалось, что солги Адамс хотя бы в малом, он бы прекрасно это ощутил.
- А мне? – все так же настойчиво спросил он после паузы. – Мне завещание покажут? 

«Чикагская рулетка» Кевин

Легкая почти покровительственная улыбка появилась на губах Сета, когда девушка попыталась его приободрить, переняв на себя его роль, как дела он сам несколько мгновений назад, даже не подозревая, что он ни сколько не нуждается в чужой жалости. Он прекрасно знал, что семья его любила, это было видно в словах, действиях, а так же он знал, что в глубине души они его боялись, боялись того, что было скрыто внутри. И что однажды никто не сможет до него достучаться, и произойдет очередная трагедия, но от которой уже пострадают родные люди, а не безликая масса, до которой «семье» не было дело, расходный материал, лишь бы младший развлекался и спал спокойно.
Коста мог все это сказать, озвучить свои мысли в красивые слова, но поддался минутной слабости, почти купаясь в чужой заботе, ведь она исходила не от кого-то, а именно от НЕЕ. Были вещи, которые мужчина не замечал, на которые не реагировал, но когда дело доходило до его игрушек, он словно менялся, только они задевали струны его души. Не так как должны были, даря человечность мужчине, всего пару мгновений, но именно к этому он стремился, питался, ловил как ребенок, и разочаровано обижался, когда они ломались, но с этим не мог поделать ничего даже он.
Не желая говорить в эту минуту, Сет лишь махнул головой, на предложение девушки сменить тему, хотя в тот момент, как он услышал голос девушки, ему захотелось задать несколько вопросов про ее семьею, он буквально слышал недосказанность и затаенную боль.

«One way or another, i'm gonna get you» Сет

Ей казалось, что ночь не закончится. Муж был везде, и сил у Нины практически не осталось ловить себя в реальности его рук. Она уснула, прижимаясь к боку Егора, ладошкой едва шевеля по груди мужчины. Ничего не снилось. Пропасть, черная, тяжелая. Но девушка не ощущала тревоги, спала сном мертвой царевны, как у Пушкина. Даже когда Егор ее поднял, положив рядом вещи, Нина посмотрела соловело и упала на кровать, поджимая под себя ноги. В голове не мелькало и мысли, что сегодня они едут на природу. Промычав в ответ на то, что ее потянули, девушка лишь чувствовала, что ее одевают, как ширкает замок на спортивной кофте. А потом ее, качая, словно на волнах, куда-то понесли. Нина никогда не боялась ничего с Егором. Она знала, что муж ее крепость, а она маленькая принцесса за ее стенами. Поэтому даже не спросила, куда они идут. В машине оказалась подушка и легкое одеяло. Закутавшись, Нина уснула снова. Отголосок Лизиного шепота лишь вызвал на лице Климовой улыбку, будто подруга ей снилась. Девушка лишь потерла щеку ладошкой и больше не двигалась, сопя в мохнатый теплый плед. Ей не было жарко, не смотря на то, что за окнами машины стоял по-настоящему июльский зной, но только в августе.
Почувствовав, что ее трясут за плечо, Нина приоткрыла один глаз.
- Приехали? Уже?

«Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь...» Нина

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

run boy run

Лучшая игра недели

Парень, пришедший сюда как молчаливая статуя собственному великолепию, кажется, был совершенно не против общения с рыжим. Не то чтобы Тео хоть секунду волновал этот момент, просто он чувствовал, что за сдержанностью парня скрывается некоторое любопытство: он не пытался встать и уйти, отодвинуться, покинуть заведение. Напротив, он оглаживал пальцами холодные края стакана, изредка поглядывая на своего собеседника и уже собутыльника. Или состаканника – тут все-таки возможны варианты.
- Расслабиться? Так говорят люди, которым приходится изрядно напрягаться все остальное время до этого. Алкоголь для расслабления – это как топор от головной боли. Расслабляться не потребуется, если не давать бренности придавить тебя. И тогда алкоголь, пусть даже чистый виски, будет лишь приятным дополнением вечера, который размывает контуры окружающего мира и дает взглянуть на жизнь под другим углом. О, алкоголь не расслабляет, он просто дает тебе самому выйти наружу из рамок, навязанных обществом и воспитанием! – Руки рыжего, поглаживающие матовый свод шлема, переместились на плечи мужчины, рядом с его шеей. Мягкие массирующие движения были машинальными, почти не ощутимыми через столько слоев одежды для верховой езды. Умелые пальцы быстро нашли точки около позвонков, от которых у парня должны были пробежать мурашки по всему телу, а волоски на теле приподняться, ощетинясь.


Тео

— Ты знал, что некоторые ученые считают, что сидячий образ жизни убивает больше людей, чем курение? — Форд чуть понижает голос, отлично зная, как может действовать низкий, бархатистый баритон с тихим типично английским урчанием на людей. — Я, как и многие, всего лишь заложник своих профессиональных заболеваний. Много времени провожу в кресле на работе с высоким уровнем ответственности и стресса, — пожимает плечами, как давно смирившийся со своим положением человек, не желающий ничего менять. — У кого-то начинаются проблемы с суставами, у кого-то с сердцем. Я вытянул остеохондроз, — Кристиан тихонько хмыкает, зацепляя пальцем немного взбитых сливок с коктейля парня, а после облизывая их, чувствуя, как воздушная сладость растворяется на кончике языка. Ему думается о том, что проблемы с шеей начались не сколько от постоянного сидения, сколько от регулярных перегрузок и нескольких защемлений, но это совершенно не важно. Истина не важна, особенно когда есть шанс сделать выводы другому человеку самостоятельно, чтобы оценить уровень проницательности и воображения.
— А бумажку с чем вытянул ты? Или варианты меняются в зависимости от зрителей? — последнее он мог бы отлично понять: всегда нужно исходить от человека, чтобы зацепить нужные струны и через них добраться до самой сути.Но ему интересно мнение парня, столь любящего устраивать спектакли для привлечения внимания; хочется сравнить его подход со своим собственным, хоть Кристиан старается действовать тоньше.

Кристиан


0

9


https://i6.imageban.ru/out/2018/11/11/0a7a896865d81747553ea7b855c44aee.png

https://i4.imageban.ru/out/2018/11/11/a90f2ed304af491b99e03b2c6e76e257.png
Все истории с чего-то начинаются. И эта история не станет исключением.
Все случилось по осени, в сезон, когда небо давит всем своим свинцовым весом на шапки деревьев, а ветер, лютуя, раскачивает столетние дубы, клочьями выдирая из их кроны листья, словно жена, заставшая своего мужа с молоденькой любовницей и желающая выдрать тому клок, а может и парочку, седеющих волос.  Холодно. В Дувре вообще холодает резко. Сегодня ты еще спокойно прогуливаешься по улице в одной рубашке – поло, а на следующее утро уже расклеиваешь на столбах объявления о том, что ищешь свой старый, любимый джемпер, который немного протерся на локтях, ну и еще, к джемперу было неплохо бы отыскать того, кто согласится с тобой и этим джемпером перезимовать. До костей пробирает, скребет по ребрам, чиркает отсыревшей спичкой, до зубного скрежета.  Люди вползают в свои пальто, в попытке согреться;  торопливо вышагивают вдоль высоких оград, за которыми виднеются парковые аллеи или чужие, повидавшие не одно поколение дома. Торопятся укрыться под зонтами от мелкого моросящего дождя, перепрыгивают через лужи, огибая по широкой дуге других таких же хмурых, сосредоточенных на своем внутреннем мире англичан. Поднимают воротники выше, прячут озябшие пальцы глубже в карманы и спешат, спешат так, словно являются самыми одинокими и непонятыми людьми на свете, в свои темные, развернутые окнами на север или к западу, квартирки.  На всех лицах широкими маслянистыми мазками растекается отрешенность, скорбная опостылевшая серость. Дувр и его жители готовятся к зиме, медленно, в мареве оцепенения промерзая до костей.

читать продолжение: «возьми меня просто с собой»

И как ты смел сомневаться, проклятье моё, в своём величии? Да, когда у меня охрип голос твердить о выстрелах в межреберье при каждом ударе твоего пальца по клавише, когда яд, залитый в мою глотку насильственной сладостью переходит в гортанный стон, твой пост становится лучшим немым подтверждением всего невысказанного. Слышишь, как блядский шепот истинной ведьмы с шипящим "я же говорила" пускается по слуховой трубе в полость, где тлеет душа, ощущаешь, как горят полукружья папилляра при написании этого откровения, и как переламывается дыхание сахарной косточкой на повторе твоих строк. Это всё ты. Обоюдоострый, порочный, грудину вспарывающий, чтобы чувственными ладонями устроить массаж миокарду, безжизненному без твоих рук. От повадок до стати, от прижигающего взгляда до холодной полоски губ, от взрезанных капилляров вожделения до преступной близости - и никуда не деться в  грешных конвульсиях по тебе. Это больше, чем мания, больше, чем восхищение, это тот восторг, что бьёт в твёрдо нёбо бессловесностью, дикостью, жаждой. Ты рождаешь образы как колдун наводит морок, владеешь пульсом, как мастер марионеток владеет нитями, цепляешь за подкожное одним поворотом плеча, жестом, полутоном. Проклятье моё, ты лучший как этот пост, и тем виновен, и будешь наказан моим вторжением в свою глянцем запечатанную судьбу. Это только начало, стартовый выстрел в упор, злая усмешка рока в преддверии личного ада - мы обречены на буйство за шкалами, на трамплин, обрывающийся, когда не ждёшь, на мёртвую петлю в объятьях друг друга, и только ты дал первый вдох исступлению этому - постом, что учишь наизусть и цитируешь на исповеди как источник греха.   
(с) Армина

https://i4.imageban.ru/out/2018/10/21/a8b146b55bfcd2332694ff1f2d3ea558.png

https://i.imgur.com/FGa2tz7.png
Сет

https://i6.imageban.ru/out/2018/11/04/03d9e775f7d51e1a7a3c030968d26624.png
Доменико

http://sh.uploads.ru/7k4cZ.png
Мэд

https://i2.imageban.ru/out/2018/11/11/b6c7d24863d5cc650d87098962c656c3.png
Вероника

https://i2.imageban.ru/out/2018/11/04/34e430ca48d1bcbd46c6d9e982686b0e.png
Кайл

https://i6.imageban.ru/out/2018/10/28/1a394f53d1141ea5cf31827b003d4d10.png
Моника

http://se.uploads.ru/bzNsL.png

Так однажды, поймав себя за отчаянный вдох её аромата по ту сторону "линкольного" лемонграсса, ты уже и не вспомнишь, как планировал убиваться с клейким "чтоб я! да никогда!" под языком пару вечностей кряду как минимум, попутно шугаясь беглого эха каблучков, чтобы, не дай боже, не лечь под женские флюиды (ну или на них, что привычней). А ведь мог бы и подольше подружить со здравомыслием, попрыгать в гнилой яме нелепого отцовства, гневно позыркивая на зависший над макушкой ковш со свежей партией семейного гнёта, подрыгаться в предсмертных конвульсиях свободного человека, да поныть всласть на тему кровожадной женской сущности, использующей наручники не в том назначении, в котором это было бы интересно. Нет, я искренне пытался, хмурил брови в лучших традициях полководцев с древних полотен, и вспоминал молитвы про ДНК-тестирование, но тяжеловато пережёвывать насущное, когда ты пришпилен грешным глотком аромата, действующего получше любого транквилизатора. Его хотелось расплетать на междустрочья и фантомы, ловить тосканскую пряность и терпкость кедровой смолы, путаться в дыме ритуальных обрядов, и носом вести за нежную горечь листьев табака. Его хотелось глотать, крупно шаркая кадыком, лить в лёгкие вместо вечерней прохлады, и совсем не считаться с физикой.
«c'est la vie» Макс

У всех бывают темные дни. Кристиан чувствует свои с самого утра, как предчувствуют мигрень по тому ноющему, тягостному ощущению в затылке, едва отрываешь голову от подушки. Его темные дни начинаются с одного и того же кошмара: яростный писк и безумное мерцание сходящей с ума авионики; вылетающая из строя гидравлика, из-за чего все манипуляции со штурвалом не имеют никакого значимого эффекта; едкий запах паленой проводки, кажется, забирающийся под кислородную маску; треск помех в радиоэфире и какие-то обрывки приказов командующего. Ему кажется, что можно услышать и Бьёрна, он всегда слышит голос Дальберга в своих снах, но не уверен, говорил ли он хоть что-то в тот момент в реальности. Высотомер показывает слишком малую высоту, но самолет сходит с ума, он сам сходит с ума, и сердце бешено стучит в висках. Его руки ложатся на поручни катапультного кресла, потому что он знает лучше командиров и инженеров, сидящих в своем наблюдающем пункте, следящих за ходом испытаний, что самолет уже не спасти — буквально чувствует это в вибрации корпуса; его пальцы сжимают поручни, чтобы запустить процесс катапультирования, и...
Он никогда их не дергает в своем сне.

«Are you dancing with the devil tonight?» Кристиан

Хорошо поцелованные чудовища всех мастей добрыми молодцами становятся в конце любого эпоса, выбора нам рассказчиком не предоставляется, - склоняет голову, обращаясь к Джерри, и концентрируется на ее профиле. На ее озорно торчащих из-под шапки рыжих волосах, на легком и мягко сидящем пальто, на сложенных ладонях и осторожной улыбке; на всем, что можно охватить беглым, до глупости инспектирующем взглядом. Рассматривая им Джерри, будто окунутую головой в звездное небо - да-да, именно так: помпон и макушка, жадная, уже пьет молоко из вымени пролетевшей над миром кобылицы, а остальное хрупкое тулово в темной вязке одежды еще шевелится за бортами космического чана, отсеченная линией крон деревьев. Сквер с катком, погруженный в ночной сумрак, провожает их приятной, мелодичной тишиной. Виктор, буквально сунувший сторожу несколько купюр, первым выходит к машине. Он открывает переднюю дверцу, помогая присесть внутрь. Андервуд по необъяснимому велению замирает ненадолго; для того, чтобы поднять голову к небесному куполу и, сощурившись, вглядеться в темное небо ночи. Звезда. Еще одна. И еще. Чем дольше смотришь – тем больше их будто бы «загорается», тем больше белых точек «рассыпается» на абсолютно черном полотне. Здесь мало огней, мало вывесок, не включены пока фары; сквозь негустые кроны деревьев то и дело проглядывают пробившиеся сквозь городской смог звезды.   
«Running with the shadows of the night» Виктор

За окном автобуса мелькали люди в разноцветных дождевиках. Их лица не просматривались, размытые дождём, который начал затихать только на подъезде к Нью-Йорку. На душе у Джин, часы назад простившейся со стажировкой в Блэкмаунтин, было одновременно пасмурно и тепло, прямо как на улице. Ничего ещё не закончилось по-настоящему, впереди ждала выставка, которая могла стать тем самым трамплином, что так не хватало Джиневре во все предыдущие попытки поступить в университет для получения дальнейшего образования. И она надеялась, что так и будет, что её заметят, оценят и наконец-то пустят в мир искусства, на окраине которого уже долгое время обреталась, выписывая одну картину за другой. Это лето научило её многому, не только в профессиональном плане, скорее даже, не столько в нём, сколько в гораздо более сложном – в построении отношений. Новые чувства, мысли, эмоции вихрились внутри, устраивая водоворот за водоворотом, из которых рождалось вдохновение. Именно это и вело руку, когда в пальцах был зажат грифель, карандаш или кисть. Блэкмаунтин показал, что Джин больше не была отбросом общества, её не сторонились, не обзывали и не пытались сделать невидимку, демонстрируя тем самым то место, которое следовало бы занять. У неё появились новые друзья, разделяющие её интересы, болеющие той же болезнью, от которой иногда просыпаешься ночами, потому что пальцы зудят, а в голове столько идей, что никакой сон уже не удержит их. Появились наставники, связь с которыми можно поддерживать, прося совета или протекции. А ещё у неё появился Флинн. 
«time to go back» Джиневра

Они мчались по ровному асфальту шоссе, что с тем же успехом могло вести к ближайшему городу (с планом местности Энж не потрудилась ознакомиться перед поездкой), так и в никуда. Эти обманчиво идеальные черные жилы, вытканные руками первых безработных переселенцев, часто питали заплутавших путников ложными надеждами. Савелли не была из их числа, она просто верила, что справится со всем, что ей уготовила судьба. И только в момент, когда мотоцикл сбавил ход, а после и резко вкопался в придорожную пыль, отчаянно струхнула. Оторвала сцепленные казалось намертво пальцы от мужчины и отпрянула от него, как от возникшей ниоткуда гадюки. Впрочем он и сам слез с мотоцикла одним отточенным движением, словно рисуясь, будто они все еще под прицелами камер, играют выданные сценаристами роли. Анжелика покинула железного коня не так изящно, разве что не свалилась кулем, в последний момент цепляясь за хромированный бок, но выпрямилась и вскинула подбородок в той старой, ничем не выводимой привычке, встречать неприятности во всеоружии и мнимой браваде. Понимая, что она против этой вылитой из черной кожи и мускул спины фактически голая. И укрыться ей нечем. Неодолимо захотелось кричать, так, чтобы разорвались легкие, чтобы ее разнесло, как мифическую кликушу, только бы скрыться, развеяться в многих ветрах здешних песков. Незримо. 
Но один оборот и глаза в глаза.

«how deep is your love» Анжелика

Она здесь лишняя, потому что не помнит его лица, а помнит лишь голос трансляций, которые изредка, но все же смотрела – лишь для того, чтобы знать, как он звучит. Она не сможет сказать ни одного слова, если ее попросят – просто потому, что она не знала этого человека вовсе. Что у нее было от него? Половина набора хромосом, а дальше? Нос? Ямочка на подбородке? Скулы? Ей хочется верить, что в ней всегда были лишь материнские черты, но даже в детстве она понимала, что так – не бывает. А что еще? Несколько старых игрушек в доме ее матери? Два далеко спрятанных рисунка яркими карандашами, где девочка держит за руки маму и отца? Или память о тех редких моментах, когда он учил ее ехать на велосипеде или ловить мяч? Разве этого достаточно, чтобы претендовать на право говорить?
И ей остается лишь слушать. Слушать о жизни, полной достижений и побед (даже маленькой, кратковременной победы над болезнью) человека, которого она не знала и, теперь в этом может быть уверенной, никогда не узнает. Слушать о его характере, о том, как каждый из присутствующих, каждый из тех, кто осмеливался сказать прощальные слова, счастлив от того, что знал Вальтера. Ей хочется рассмеяться грубым, нервным смехом, но она плотнее сжимает губы и старается найти в толпе его жену и ребенка – лишь затем, чтобы лишь на мгновение увидеть тех, кто, теперь уже можно говорить смело, навсегда остался лучше ее и мамы в его сердце. Гораздо важнее. Настолько, что всех остальных можно было выбросить из своей жизни навсегда.

«there’s truth that lives and truth that dies» Флоренс

http://se.uploads.ru/xKjQ9.png

Did I hurt you?

Лучшая игра недели

- Мы на месте, сэр, - рапортует индус, и Майерс выходит из мечтательного морока под Депешей. Прекрасная Personal Jesus настраивает на боевой лад, даже несмотря на то, что Айдену предстоит вечер в компании не самого приятного для него человека. Он отваливает водителю щедрых чаевых за плавную поездку и взаимно желает тому хорошего вечера.
В лифте играет приятный лаундж, красивый женский голос сообщает, что Майерс доехал. Конверт с наличкой – его собственной, блять, наличкой, Дино! – греется во внутреннем кармане пальто. Листинг встречает Айдена у лифта и кивает в сторону нужных апартаментов. Уровень выше – это ремонт, по стоимости доходящий до бюджета небольшой страны, отсутствие очередей и красивая женщина, встречающая тебя с полной счастья улыбкой – разумеется, ведь сегодня ты отдашь ей как минимум сорок штук.
Листинг рассыпается в любезностях, напоминает хозяйке о том, что будет плюс один и представляет ей Майерса – Дэйва Паркера, владельца логистической компании, потому что у Корса все, блять, связано с какими-то перевозками. Айден вежливо улыбается и молчит – его спутник рассказывает всю историю жизни простого парня Дэйва, которому нужно было как-то выплатить кредит за колледж, и поэтому он пошел работать водителем погрузчика и бла-бла-бла, за него. Дальше он не слушает, пусть тот сам создаст образ мало что значащего для этой акулы бизнесмена, проходит внутрь, и сердце его бьется чуть быстрее, чем обычно – стоило только представить, какие связи предстают перед его глазами.

Айден

Быть красивой круглые сутки – это осознанный Кристинин выбор. Она прекрасно понимает, что встречают по одежке, а потому предпочитает быть обворожительной нимфой. Еще ей известно, что мужчины (с коими, в большинстве своем, она имеет дело) думают о красивых женщинах, и пусть это далеко от идей феминизма – с этим не побороться, а Кристине даже на руку, что ее считают пустоголовой красоткой. Чем дольше сходишь за дурочку, тем легче жить. А Кристина очень не любит проблемы.
Вечерняя игра обещает быть интересной. Гости, все как один, видные люди, обеспеченные бизнесмены со всех краев света, да и обеспеченные, наверняка, неправильное слово. «Баснословно богатые» уже ближе к правде. Кристина обожает эмоции и наэлектризованный над столом воздух, а сегодняшний вечер просто обязан быть наполненным адреналином. Когда она думает об этом, в желудке порхают бабочки, которых никогда не было, когда Кристина влюблялась. Что ж, природа бабочек не так уж и важна.
Чарли удаляется в кабинет, чтобы поработать, предварительно поцеловав жену в висок и пожелав ей удачи. «Удача всегда со мной», - думает Кристина, вызывая такси. Игра начнется в десять, а сейчас только семь вечера, но она привыкла приезжать заранее, чтобы проверить все в последний раз самой. В конце концов, она предлагает сервис уровня «Upper class» и нелишним будет убедиться, что он соответствует ее собственным стандартам, а они, конечно же, невыносимо высоки.


Кристина


0


Вы здесь » KINGSCROSS » Форумы-партнеры » Manhattan