ваши проводники: Kylo, Diana, Mera

KINGSCROSS

Объявление

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KINGSCROSS » Внутрифандом » — isn't that hard


— isn't that hard

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://funkyimg.com/i/2Tzxe.png
- - - - - - - - - - - - -- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

МЕСТО И ВРЕМЯ: drangleic castle ;

УЧАСТНИКИ: pate & creighton ;

О П И С А Н И Е
IN THE LAND OF GODS AND MONSTERS
I WAS AN ANGEL LIVING IN THE GARDEN OF EVIL

+1

2

Всю дорогу Пейт был необщительный. Кране необщительный. Аномально необщительный. Обычно, когда мародёра «прижимали», он вел себя, как шелковый. Всячески пытался угодить тому, перед кем провинился. Так было впервые минуту общения с Крейтоном, но потом Сен затих. Но, не потому, что общение ему мешало сосредоточиться на пути к замку. И вовсе не потому, что с убийцей за плечами, ему куда комфортней идти в тишине. (ведь это не так) Просто Добродушный слишком быстро устал от издевательств своего спутника, что пришел к выводу о том, что лучше не давать своему «лучшему другу» поводов для насмешек. Следовательно, молчать (желательно постоянно) и идти впереди (что бы Скиталец ни успевал подавать руки для «своей леди»). И пусть первым идти Лоскутик всегда ненавидел (так как в случае чего, противник кидается обычно на впереди идущего), зато эта позиция была более безопасной на данный момент. Ибо, какой бы противник впереди не ожидал, всегда есть вероятность, блокировать его удар щитом. А вот, наорать на профессионального убийцу (за то, что он тебя уже задолбал со своими шутками), перед которым у тебя нет ни единого шанса на победу, казалось куда опасней.

— Мы почти пришли. — Наконец заговорил Сен, думая уже о том, как и когда ему лучше покинуть своего спутника. Лучше было бы, прямо сейчас бежать, кто знает, когда именно Крейтон решит избавиться от него. Однако, это не самый легкий вариант в том плане, что за Скитальцем будет сложно идти. В замке слишком много сильных противников, так, что сбежать от него сейчас, тоже не самый хороший вариант. — Думаю, лекарство будет находиться в самом защищенном месте, среди смертельных ловушек и множество стражи. —Пейт, как бы «случайно» упомянул про ловушки, уже постепенно заготавливая речь для «дорогого друга», о том, что его нужно пощадить.

Проводник достал свои записи и дописал «Хуалец - пися носорога». Добродушный обожал Крейтона оскорблять в письменном виде, зная, что тот всё равно не поймёт, что там написано. Хотя даже в подобных любимых шалостях, мародёр сохранял осторожность. Он никогда не повторял обзывательств. Так, как не хотел, что бы потом убийца запомнил написание, и спросил образованного человека, что значит данное слово. Ведь, даже если тот поймёт значение одного слова, у него тут же появятся множество вопросов, на которые честно ответить нельзя будет. Например, он запомнит, как пишется Слово «скиталец», и тут же поймёт, что записи Пейт делал о нём. Тут же появятся много вопросов. Или же мат, какой запомнит, и тут появится не меньше вопросов… Зачем делать матерные записи, как звучит фраза, и что если я кого-то попрошу зачитать это в слух. Возможно, рыцарь и так что-то подобное подозревает, но проверить этого он не может. Так, как с Добродушным придётся ссориться, просто ради того, что бы проверить одну скользкую теорию. А потом мириться, в случае, если он ошибся. Это как-то слишком шаткий шаг, что бы его совершить. И слишком унизительный, нужно заметить, ведь придётся кого-то просить прочитать записи.

— Нам осталось подняться наверх, и мы на мете. А дальше, каков план? — Мародёр, давно заметил, что его спутник, предпочитает не планировать, а действовать по ситуации. Это вопрос, был скорее попыткой подлизаться к рыцарю, чем с целью получить ответ на него. Сен решил дать спутнику почувствовать себя главным. Тем, чьим мнением интересуются, и чьё мнение имеет вес. И разумеется, на то у него были свои каретные намеренья. —Мы можем конечно разделится… — Пейт предложил изначально вариант, который ему бы не хотелось больше всего. Впрочем, даже этот вариант его устроит. Так, как он может незаметно следовать с Скитальцем. — Однако  я бы предпочёл идти вместе, так как в замке много проходов, и там очень легко можно заблудиться. Полагаю вместе, нам будет куда легче ориентироваться, куда идти. К тому же, там много ловушек и загадок. — Пейт вновь упомянул об возможных опасностях, что таит этот замок. — Как скажешь, так и поступим.

+1

3

Начало этого долгого пути было, пожалуй, самым веселым за все время, что Крейтон считает себя скитальцем. Он без конца упражнялся в издевательском юморе, подкалывая своего спутника и всячески намекая на его беспомощность и слабость. Превосходство в физической силе обеспечивало ему долгожданное наслаждение и в моральном плане; Крейтон знал, что Пейт пока что не осмелится дерзнуть ему в ответ и будет молча глотать оскорбления, потому что ему ни за что не хватит сил не то, что одолеть убийцу из Мирры в бою — ему и пережить одну серию атак представлялось весьма затруднительным. Он постоянно был на виду у своего веселого стража, который, к слову, не терял бдительности насчет хитровыдуманных ловушек Пейта, которыми тот славился (и это Крейтон выяснил на своей шкуре). Рыцарь был чертовски уверен, что у Пейта не было достаточного количества свободных минут, чтобы придумать и, тем более, воплотить хоть что-нибудь мало-мальски опасное.

Но, к сожалению, Пейт очень быстро замолчал. Вскоре разговаривать с собой наскучило и Крейтону; без отдачи и должной реакции, на которую рыцарь очень рассчитывал, его действия представлялись весьма бессмысленными. Он тоже погрузился в молчание, продолжив с тройным усердием подозревать Пейта и бдить: уж если он выбрал путь молчания, то свободной воли он лишится точно так же, как Крейтон лишился веселья.

Сложнее всего было не потерять Добродушного Пейта в Темнолесье. Туман так и благоволил успешному побегу, но рыцарь опередил мысль своего невольного спутника, любезно взяв его под ручку.

— Это чтобы моя милая леди не потерялась в страшном лесу и ее не сожрали невидимые чудовища, — почти любезно произносит Крейтон, но его издевку выдает ухмылка. Он снова был чертовски доволен собой, видя, как кривится Пейт, не имеющий смелости что-то там возражать. Для надежности Крейтон еще и привязывает Пейта веревкой: если ему придется отпустить его руку, когда он будет отбиваться от действительно невидимых Стражей Леса.

Впрочем, на пути к Храму Зимы туманный лес кончился весьма быстро, а враги оказались более-менее осязаемы и видимы в своем большинстве. Крейтон не сильно заботился, чтобы во время битвы не задеть топором своего спутника, вынужденного стоять довольно близко к эпицентру сражения (буквально быть привязанным к нему). Хотя, убийца из Мирры был уверен, что даже если случайно снесет Пейту голову, то горевать не будет однозначно. Как минимум — замок Дранглик находился буквально здесь, за вратами Храма Зимы, и фактическая полезность Пейта стремилась к нулю. Но мародеру повезло: топор, просвистев в угрожающих нескольких сантиметрах от его лица, благополучно нашел свое пристанище в голове очередного сокольника.

Только пройдя через врата Храма Зимы, Крейтон отвязал от себя Пейта. Такая тесная близость и правда создавала неудобства, сковывая движения Скитальца: если для битвы с хилыми Стражами да сокольниками это было не так важно, то в Дранглике рыцаря ждали противники посерьезнее, которые требовали соответственного отношения. Краем глаза он замечает, что его шибко умный спутник опять выводит какие-то каракули в своем дневнике, и раздраженно закатил глаза. Ученый-разученный мародер его порядком подбешивал своей образованностью. В свои годы Крейтон предпочитал кидаться камнями в ворон, нежели обучаться грамоте.

— Я тебе уже говорил, какой у нас план. Можешь записать, если ты забыл: нам нужно пробраться в замок Дранглик. — Крейтон мстительно тычет Пейта в его писанину, желая самоутвердиться и в этом плане. — И да, хер тебе, а не разделение. Я не позволю тебе там где-то копошиться. Тем более, ты же хвастался, что хорошо знаешь замок? Вот и продемоснтрируешь мне свой навык. А пока стой здесь и смотри, как настоящие мужики решают проблемы.

Крейтон с демонстративной легкостью и непринужденностью перекидывает топор в удобную руку и решительно бросается в бой с двумя огромными мастодонтами — первобытными рыцарями Дранглика, вечность охраняющие вход в замок. Огромные противники обладали невероятной силой, но были чудовищно неповоротливыми. Топор, выкованный для убийства драконов, успешно поставил точку в существовании таких же древних и несуразных существ.

— Полагаю, у тебя и королевское кольцо найдется для меня, верно? Ты же у нас мастер воровать кольца. Вперед, моя благородная леди, веди своего рыцаря к цели.

Крейтон опустил окровавленный топор, пропуская Пейта вперед, через трупы огромных стражников.

— Только на бивни не напорись. Боюсь, если ты тут подохнешь, я не смогу тебе помочь. Даже если вдруг захочу.

Отредактировано Creighton the Wanderer (2019-05-01 07:54:10)

+1

4

Пейт даже не представлял, каким талантливым заёбшиком был его спутник. Крейтон превзошел все ожидания. Его мастерство было поистине велико. Возможно, даже божественных вершин заёба. Буквально за несколько минут его монолога, родилась новая религия, и в ней Скиталец был, воистину богом. Добродушный бы с радостью похлопал в ладоши, а лучше по крышке гроба того, в качестве знака «признания». Однако, силы по-прежнему были не на его стороне, как и преимущество. Поэтому, как бы это всё не было прискорбно, но ему пришлось давиться ненавистью и проклятиями по отношению к своему собеседнику про себя, стараясь не выдавать своих чувств. Убийце хватит и ощущения собственного превосходства, не стоит его баловать дополнительными фактами бессилия Сена. Эх… если бы тот только бы, знал, что в его руках жизнь бога… то его бы желчь точно было бы не остановить.

Тяжело выдыхая, стиснув зубы, мародёр думал о том, как ему удалось среди всевозможных напарников выбрать параноидного, живучего мастера заёбов и к тому же убийцу. Это же нужно было так умудриться…. Эпический провал. Впрочем, Сен не был богом удачи, он был богом хитрости и коварства. Удача и изворотливость — немного разные вещи. И, к сожалению, на одной удаче —  можно жить, а на одной изворотливости — нет. Посему, остаётся только надеяться, что удача не отвернётся от него в самые ответственные моменты.
— Уж лучше бы моим напарником был клирик. — Скривился Пейт после очередной шуточки Скитальца. Это было очень горькое замечание, с океаном боли, разочарования, и, пожалуй, каплей безысходности. Ибо Добродушный презирал клириков всем сердцем и душой (если у него конечно они были). Мародёр всегда с большим удовольствием обрекал служителей богов на верную смерть, и с особой долей яда и ненависти пророчил и желал им скорую мучительную смерть. 
Сен — малоизвестный бог среди гуманоидных рас населяющую планету. О нём даже не написано ни одного священного  фолианта. Упоминания, даже вскользь, о нём в святых книгах посвященных иным богам, не так легко отыскать. И это не удивительно, ведь король богов, не жаловал никого из его семьи.
Мать Сена — была завидной невестой. Красивая, умная, воспитанная леди. Все было бы хорошо, если бы она не была бы смертной. Именно этот нюанс и раздражал Гвина. Как посмела, какая-то смертная дрянь очаровать его первенца. Однако, тогда Фараам сумел отвоевать свою семью хитростью. Сообщив о том, что у него вскоре родится его наследник. Бог войны осторожно подтолкнул отца к мысли «как на всё это посмотрят люди». Пожалуй, только желание выглядеть хорошо в глазах смертных повлияло на Повелителя Солнца, и он позволил остаться беременной невесте его сына в Анор Лондо. Казалось, что так будет всегда. Однако, всё изменилось, после поединка Фараама с драконом.
Уговор был простым. Самый лучший воин, с одной стороны, против лучшего война с другой стороны. Этот поединок, должен был решить «малой кровью» исход древней воны, которая длилась уже веками. Тогда ещё юный и амбициозный принц сам вышел на бой, и проиграл. По уговору, в случае своего поражения он должен был заключить мир с Древними Драконами. Что же, выполнить условия договора — это дело чести. Фараам выполнил условие данное драконам, однако, это стоило ему всего.
Как только слух, о заключении мира с Древними Драконами достигло Гвина, он не на шутку разозлился. Заключать союз с врагами без его ведома и согласия, да где же это слыханно? Повелитель Солнца был в ярости, и на этот раз всё закончилось весьма плачено. Фараам лишился всего. Родного дома, семьи, ковенанта, божественного статуса…. И даже имени. Теперь он известен, как Безымянный принц, изгнанный из своего королевства, что после смерти отца, стал королём. Его и вправду, так называют — Безымянный король. Все статуи с его изображением, Гвин уничтожил лично, и довольно быстро. Даже слишком быстро…
Сена вместе с его матерью, Гвин быстро отправил в крепость, что защищала проход в Анор Лондо. Повелитель Света не желал видеть в городе богов отпрыска предателя и его жену. Отправляя нежеланных родственников глушь, Его величество сказал, что крепость — его великий дар, и что они должны быть благодарны ему за всё. Однако Сен, прекрасно понимал, что «великий дар» Повелитель Света сделал его себе, избавившись от них.
Пейт ненавидит клириков, за то, что они покланяются таким, как Гвин — лживым, мерзким богам, хитрым богам. А ещё больше, он ненавидел клириков за то, что не умели создавать чудеса, которые не давались ему. Добродушный (весьма не добродушно) установил множество хитроумных ловушек в своей крепости, дабы клирики, не могли попасть в Анор Лондо, к мерзким богам, что были известней и могущественней его.
Сену поклоняться, столь же хитрый, обделённый завистливый народ — змее-люди. Говорят, что в их жилах течёт кровь драконов… но никогда они ими уже не станут. Так же, как и их бог, никогда не возвыситься до величия чистокровного божества.

Когда убийца отвязался, по крайней мери в прямом смысле. Стало, как-то легче и спокойней дышать. Путь оказался куда нервозней, чем Пейт мог себе представить. Никогда не знаешь, куда следует уклоняться. Крейтон слишком непредсказуем в бою. Временами мародёр думал, что его психика, просто не выдержит этого путешествия.  Однако откреститься т него, нельзя было никак, вот и приходилось всякий раз переводить дыхание.
Единственное, что позабавило в этом путешествии, это то, что Скиталец настойчиво ткнул пальцем в то, что он «пися носорога». Сен даже в тот момент не сдержал улыбки, после чего с трудом замаскировал её под нервный оскал.
— Ты совершенно прав, друг мой. Мне стоило записать это с самого начала, и несколько раз. — Со стороны казалось, что Добродушный соглашается о своей глупостью. Однако, на самом деле он продолжал наслаждаться необразованностью своего спутника. — Но, я постараюсь, всё же запомнить наш план. Не хочу воровать наше время.

Пейт неторопливо следует за «лидером». Спешить ему было некуда, в бой он не рвался. Сен предпочитал наблюдать за битвой со стороны, а не учувствовать в них. Сражаться — это удел рыцарей и войнов, а он тот, кто собирает, потом их цацки и продаёт на очередной торговой точке.
— Королевское кольцо для тебя? Не… королевское кольцо я отцам только своему возлюбленному, после поцелуя истинной любви. — Пейт неохотно подыграл своему напарнику, вспоминая план замка.

Отредактировано Mild Mannered Pate (2019-05-06 17:25:20)

+1

5

Замок Дранглик представлялся каждому путешественнику невероятным сооружением: величественный замок буквально взмывал острыми шпилями в темные небеса, разрывая грозовые тучи. По каким-то неведомым простым людям причинам, в этих землях всегда шел дождь. Оглушающие раскаты грома сопровождались ослепительными вспышками молний – этот белый свет, инстинктивно заставляющий его опасаться всякому смертному существу, являл на короткие мгновения истинные масштабы обители короля Вендрика, сокрытые грозовым мраком.

От этого зрелища мурашки бежали по коже. Безусловно, Крейтону это нравилось – инстинктивно он ощущал себя достойным этого прославленного места. Рыцарь никогда не мог объяснить природу своей самоуверенности; более того – он даже не пытался искать ответов. Задумываться о чем-либо в принципе не было в его стиле. Впрочем, если бы он хоть иногда прислушивался к своему внутреннему голосу, он бы, безусловно, догадался, что прежде здесь бывал. Бывал даже до того, как в этих дождливых землях возвели какой-то замок.

Но об этом Крейтон предпочитал не помнить, ограничиваясь тем, что он – всего лишь убийца из Мирры. Рыцарь, которому не хватало борьбы в рамках его благородного ордена; он спросил себя лишь единожды, в темнице, почему он не мог быть таким, как все. Что сломалось в нем, заставляя делать то, за что он оказался приговорен к смертной казни?

Впрочем, моментального ответа Крейтон не получил, а ждать так долго ему не нравилось. И умирать, видимо, тоже – он захотел и выбрался, оставив позади родную Мирру с ее принципами и честью, четко решив для себя, что у него совсем иная дорога. Инстинкты владели его телом более уверенно, чем разум. Впрочем, никакой частичкой себя Крейтон и не хотел сопротивляться своим позывам безрассудно махать топором, наслаждаясь лишь процессом сражения – но отнюдь не его результатом. И в этом состояла суть его своеобразной свободы. Лишенный моральных принципов и кодекса чести, Крейтон был абсолютно счастлив.

— Вижу, ты слишком хорошо вжился в роль слабой телом самки, но зачем же так низко падать? Грош цена той бабе, что вешается на первого встречного, — с усмешкой отвечает Крейтон, все же несколько забеспокоившись насчет кольца. Он хоть и не любил сильно далеко планировать свои действия, но все-таки иногда прислушивался к болтовне путешественников, с которыми делил одну дорогу. Иногда среди бессвязных воспоминаний всплывали довольно интересные факты, которые можно было счесть полезными. Так и про кольцо он однажды услышал из сетований другого рыцаря: тот безостановочно жаловался, что Замок Дранглик полон жутких каменных статуй, которые имеют неприятную привычку совершенно беспорядочно оживать и набрасываться на непрошенных гостей. Законность своего нахождения на королевской территории можно было подтвердить только наличием особого кольца, и Крейтон убедился, что его вынужденный напарник о нем знает.

Рыцарь угрожающе поднял топор на уровень лица Пейта, демонстративно им потрясывая.

— Неужели тебя не научили делиться, друг мой? Откуда же ты прибыл такой невоспитанный? — уже без смеха, довольно серьезно произносит убийца, давая понять своему собеседнику, что не разделяет игривых настроений.

Крейтон требовательно протягивает раскрытую ладонь.

— Кольцо дал, живо. Не вынуждай меня прибегать к моим фирменным методам убеждения.

Светлые голубые глаза рыцаря недобро потемнели, почти слившись с чернотой в прорезях его поцарапанного шлема. Таким взглядом люди не смотрят на других людей, и Крейтону прежде тоже не приходилось.

Во взгляде беглеца из Мирры не было ненависти: он думал, что испытывает ее, но само его существо считало иначе. Нет, то было нечто иное. Вероятно – жажда. Неуемная жажда битвы. Что-то внутри Крейтона, неосязаемое, но древнее – свирепо желало, чтобы Пейт развязал ему руки и позволил наконец с чистой совестью пустить в ход оружие.

Так Креммель смотрел на драконью армию, крепко сжимая в руках рукоять своего топора. На широком стальном лезвии сверкали шальные молнии – бог жаждал борьбы.

+1

6

Пэйт ощущал, как ускользало его время. Тянуть с побегом не стоило, но и убегать в “открытую” тоже не следовало. Это необходимо делать аккуратно, максимально незаметно для окружающих. Мародёр прекрасно помнил, что топор его спутника, куда быстрее летает, чем он бегает. А ещё, в памяти хорошо отпечаталось то, в какое месиво превращалась пораженная этим топором тело. Вид не из приятных. Сен не был брезглив, как многие из богов. Особенно, если взять в пример его брата Гвиндолина, который облачался во всё белое. Добродушный любил устраивать хитроумные ловушки для незадачливых путников. И всегда, скорее с восхищением смотрел на плоды своих трудов, забирая сокровище с тел своих жертв. Однако, когда приходиться представлять свое собственное изуродованное тело и окровавленное лицо своего “дружища” с хищной, самодовольной ухмылкой, становиться не по себе. И как-то… неприятно… примерно до рвотного рефлекса.
     Если изначально Скиталец, подозревал о страхах и волнениях своего спутника, то сейчас он знал о них наверняка. Ведь зря, он любил помахать лишний раз своим топором Пэйту. Впрочем,  скрывать своё волнение и страх, не так легко, когда ты рефлекторно вздрагиваешь и бледнеешь после очередной выходки убийцы. В особенности после того, когда тот официально сообщил, что будет следить за каждым его вздохом, не говоря уже о его резких движениях.

— Вешается на первого встречно? — Зачем-то переспросил Добродушный. — Мы с тобой знакомы столько, что могли бы встретить Рубиновую свадьбу. Так что твоё замечание тут неуместно. — Возмутился мародёр, защищая свою девичью честь, словно для него это было чрезвычайно важно, а высказывание спутника очень оскорбительное для его чувствительной персоны.
     Ради интереса Пэйт про себя прикинул, сколько именно он знает Крейтона на самом деле. Дата далеко выходила за пределы Рубиновой свадьбы. Хотя, справедливости ради, стоит уточнить Сен никогда не был близко знаком со Скитальцем. Он пару раз с ним разговаривал, и то, ни о чём личным. Только так... в качестве случайного собеседника, что оказался в нужное время, в нужном для него месте.
     Жениться ни на ком, так же, как и выходить замуж за кого-то, естественно Добродушный разумеется не желал. В ином случае, он бы отыскал какую нибудь мученицу, или мученика, которого принудил бы. Единственное, что мародера на самом деле привлекало в Рубиновой свадьбе, это рубины. А семья и богатства, крайне редко совместимы, особенно когда у тебя отвратительный характер. Едва ли кто-то смог бы терпеть Пэйта, впрочем как и мародёр едва ли смог бы кого-то долго терпеть. Охотник за сокровищами, не представлял, зачем люди и боги скрепляют друг друга узами брака. Это сначала огромные затраты на никому ненужную церемонию, а потом ещё раздел имущества. “Кому это надо”: временами задумывался об этом мародёр, но так  и не находил ответа… возможно потому что семейные ценности для него была непостижимая наука.
     Гвин не особо жаловал бастарда, и не особо любил его присутствие. И это не просто “надуманные теории”, Первый Повелитель Пепла напрямую это говорил своему родствинику не стесняясь своей нелюбви. Он даже дал тому крепость, скорее для того, что бы не видеть лишний раз того в городе и обители богов. Впрочем, сию нелюбовь Сен разделял и с гордостью принимал.

На требование отдать кольцо, мародер поморщился, но подчинился. Решив не испытывать судьбу и далеко не стальные нервы убийцы. Всё же, оно было ему не настолько важно, как собственная голова. В том, что его спутник может перейти к насильственным действием, и отрубить, скажем, ему руку для разминки, Добродушный не сомневался. Нехотя передавая кольцо, охотник за сокровищами подумал про себя, что передает один ключ дающий ему право на жизнь. Как никак, он прежде мог сбежать туда, куда не смог бы пролезть Скиталец. А теперь такой возможности просто нет. Единственное, что успокаивало Сена, так это то, что его тут запереть не получится. Запасливая натура мародера, настояла на том, что колец в дорогу нужно взять куда больше чем одно, на случай, если одно придется потратить на какие-то переговоры.

— Смотри, не заляпай его в крови. — Хоть собеседник мародера не разделял игрового настроя своего собеседника, и явно дал понять это, Пэйт не мог прекратить отшучиваться даже самыми тупыми шутками — это была его психологическая защита. Он понимал, что его приключение может вскоре подойти к трагическому завершению.

— Креммель, скажи мне… — Сен решил назвать Скитальца по его настоящему имени, в надежде, что это продлит ему жизнь. Однако при этом, он не имел ни малейшего понятия, что он скажет своему спутнику. — А что ты планируешь делать дальше, после того, как заполучишь лекарство? Хочу, просто уточнить. — Пэйт перевел взгляд на своего собеседника, желая видеть его реакцию на свое собственное имя.

+1

7

Как давно его не называли по настоящему имени? Оно казалось таким непривычным, режущим слух — даже более неуместным и оскорбительным, чем шутки про свадьбу. И то к последним Крейтон относился весьма лояльно, игриво поддерживая щекотливую тему однополых отношений — но вот с Креммелем был явный перебор.

Крейтон не раз слышал это прежде, еще в Мирре. Этим именем звали бога, который покровительствовал рыцарям на турнирах, так любимых кровожадной и благородной толпой господ славной Мирры. И он когда-то выходил на арену, целуя свое шипастое кольцо — не веря в удачу, но веря в свои силы — он все равно подчинялся негласному суеверному правилу, чтобы не выделяться. Но в бога, следящего за каждой борьбой, он не верил, и все равно побеждал.

Креммель — звучит словно мощный раскат грома среди ясного неба; оно пробирает до мурашек по всему телу, до какой-то нелепой дрожи. В голове проносится только один вопрос: почему? С яростью, отрицанием и каким-то страхом; но страх тот неосязаемый, но по какой-то причине крайне сильный.

Крейтон издает почти животное рычание (словно загнанный в угол зверь) и хватает своего болтливого друга за кожаный нагрудник, с нечеловеческой силой сжимая его в руках и приподнимая Пейта над землей.

— Почему ты назвал это имя? — сквозь зубы произносит рыцарь, буквально выцеживая каждое слово. Только взгляд выдает его некоторую растерянность — необъяснимая реакция, учащенное биение сердца в груди (стучит, стучит, словно хочет выбиться из человеческого тела, пробить насквозь прочный железный доспех), и самого его всего вдруг бросило в жар. Так почему же, что такого в этом проклятом имени забытого бога заставляет Крейтона так волноваться?

x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x 

Крейтон с детства заставлял людей вокруг относиться к нему с опаской. Маленькие дети часто бывают жестокими, когда не понимают, что делать больно другим существам — это, вроде бы, очень плохо. Однако он рос, продолжая не понимать, почему ему должно быть кого-то жалко. Мама часто плакала, наслушавшись жалоб на своего единственного и долгожданного сына; Крейтон думал, что ему тоже должно быть грустно вместе с ней, но все равно ничего не чувствовал. А она все объясняла ему, терпеливо и с надеждой, одно и то же изо дня в день, тайно лелея мечту, что наступит такой день, когда ее мальчик наконец осознает...

Этого не случилось. Все повзрослели, и Крейтон тоже, но его злоба и тяга к смертоносному оружию только крепчали с годами — как смелый ответ осуждению, с которым его встречало такое прекрасное и чистое общество Мирры. Он не знал, как ему обуздать эту ярость; да и, по правде, никогда не пытался. Его интересы лежали за пределами дозволенного, за что он и был приговорен к смертной казни, когда совершенно нелепейшим и случайным образом вскрылась вся долгая история его кровавых бесчинств на светлых улицах столицы святого государства.

Крейтон боролся до конца, и с правосудием тоже, поэтому сейчас он отнюдь не догнивал в гробу, на глубине нескольких метров под землей, а стоял на ней вполне себе живой и здоровый, только преисполненный снова этой яростью дикого зверя, у которого жажда битвы входит в состав крови.

Так откуда в нем было столько рвения, удачи и силы?

Крейтон не помнил ничего.

x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x  x 

Креммель не особо любил сборища, на которых не бывало кровопролитий и драк. Ему всегда было крайне скучно наблюдать за светскими разговорами, которые он даже не умел поддержать. Его интересы всегда ограничивались алкоголем, едой и мордобоем — ожидать чего-то большего от бога борьбы не смел никто, потому что непременно нарвался бы на неприятности. Креммель никогда не нуждался в приглашении к драке, зачастую придумывая причину на ходу, когда руки требовали срочно взять топор и кого-нибудь искромсать. Поэтому с ним всегда предпочитали соглашаться, а еще — не употреблять в диалоге сильно мудреных речевых оборотов, чтобы не оскорбить вспыльчивого и не очень умного бога.

Кроме одного бастарда, который любил пощекотать себе нервы и испытать свою удачу. К огромному раздражению Креммеля, черт и правда был везучим, потому что всегда успевал исчезнуть из поля зрения обиженного его подколами бога до того, как в его голове появлялся инородний, заряженный молниями предмет. Этим богом был Сен. Или не богом — бездна его знает. Иной раз поговаривали, что это недоразумение вылезло как раз оттуда. Креммель буквально терпеть не мог этого выскочку, сочившегося лестью такого рода, что иной раз было не ясно, то ли Сен оскорбляет тебя, то ли восхваляет. Бывало все сразу. Впрочем, остальные боги пантеона относились к Сену с пренебрежением, как и его отец, и поэтому надоедливый юный бог быстро пропал из поля зрения.

Через какое-то время Креммель даже заскучал по нему. Сен разбавлял скуку в пантеоне; кроме него никто более не смел приставать к Креммелю. Боги ленивы, когда дело доходит до выяснения отношений, и предпочитают изображать внутри своего общества шаткий мир, нежели признать, что понемногу ненавидят друг друга.

Креммель не искал Сена, но был уверен, что они еще встретятся. Определенно... когда-нибудь. Точно, Креммель знал это наверняка. Не знал, когда точно — но нутром чувствовал, что еще услышит этот сладкий голос, похожий на мед с мышьяком. Интуиция бога еще не подводила.

Отредактировано Creighton the Wanderer (2019-09-27 21:54:53)

+1

8

Сен любил наблюдать, как меняется мимика людей в той, или иной ситуации. Это казалось ему весьма занятным зрелищем. Особенно, когда люди не умеющие лгать, начинали врать. А вы знали, что у некоторых людей может ухо дёргаться, в тот момент, когда они начинали врать? Да, бывает и такая реакция организма на ложь. Их много, и все они довольно интересны. А вы знаете, что, когда некоторые люди говорят правду, они невольно начинают взгляд отводить в сторону. Зачастую многие ложно считают, это признаком лжи, но на самом деле это не так. Они отводят взгляд, задумчиво вспоминая то, или иное событие. В то время, когда лжец придумает ответит почти мгновенно. Потому, что ему не нужно вспоминать все детали, которые он и так хочет скрыть. Спросите напрямую кого-то, что он сделал на прошлой неделе в пятницу. Как быстро он ответит, если это был не его памятный день, вроде дня рождения, или же поездки… вариантов много.

Полубог невольно гадал, как же именно его собеседник отреагирует на своё настоящее имя. И хотя вариантов было много, но вариант с его агрессией обошел его стороной. Пэйт скорее ставил на то, что Скиталец пропустит это мимо ушей, и придется повторить попытку и возможно не один раз. Однако Крейтон в очередной раз порвал все шаблоны, и к этому придётся адаптироваться и срочно. Как выкручиваться из этой ситуации, Добродушный, ещё не придумал. Но он точно знал, что не стоит дразнить голодного волка, так же, как и перекармливать. Его “волк” голоден до информации, так что придётся подкинуть ему немного мяса, пока тот не вцепился в руку.

— Спокойней-спокойней, дружище. —  Мародёр ни на шутку испугался. Он выпустил оружие из рук намеренно, тем самым демонстрируя, что он безоружен и не намерен драться с Креммелом. Зная точно уровень доверия в свой адрес (потому, что на каждой его “я безоружен”, найдется своя: уловка, ловушка, и спрятанный кинжал в одежде). Поэтому Сен выставил перед собой руки, демонстрируя их убийе. Вот, мол смотри, я не тянусь к оружию, и не пытаюсь у тебя что-то стащить. — В пантеоне тебя так все называли, и ты прежде на это не злился. Но, я тебя могу понять, они жестоко с тобой поступили. Прости, не знал, что ты открестился от своего имени. Впредь я больше не буду называть тебя так… — Полубог нервно улыбнулся, обдумывая сложившуюся “неловкую” ситуацию. — А теперь, будь так любезен… поставь меня на землю, пожалуйста. — Разумеется, Пэйт не был уверен, что его слова возымеют действие. Он дал слишком мало доказательств своему собеседнику. Точнее говоря - ни одного. Он ничего толком не объяснил. Лишь вскользь упомянул, что его все в пантеоне так называли, и что они ещё плохо с ним обошлись. Но, кто именно эти “все”, и как именно они плохо обошлись, Добродушный не упомянул. — Мне спокойней стоять на земле, а не быть в подвешенном состоянии. К тому же, вдруг нас заметят, и захотят устроить, пока мы уязвимы? — Мародёр осторожно начал настаивать на свободе, используя аргументы и логику.
Сен в самом деле чувствовал себя некомфортно. Но даже тут он умудрился слукавить. Потому, как он скорее переживал не за солдат, что могут прийти по их душу. А из-за угрозы, которая находилась буквально на расстоянии вытянутой руки. Уж поверьте… Скиталец куда страшнее отряда солдат, особенно когда зол.
— Давай уладим все вопросы, после того, как окажемся дома, вдали от мрачного замка, с лекарством в руках? Хорошо?

+1


Вы здесь » KINGSCROSS » Внутрифандом » — isn't that hard