фандом недели

лучший эпизод

Лучшие игроки

администраторы

правила фак занятые роли акции устройство мира черный список (NEW!)

KINGSCROSS

Объявление

Рейтинг форумов Forum-top.ru

ИТОГИ НЕДЕЛИ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KINGSCROSS » Внутрифандом » Something that were like those years


Something that were like those years

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://sh.uploads.ru/VGvzj.gif
http://s5.uploads.ru/XZYmj.gif  http://se.uploads.ru/2RwKW.gif
http://s6.uploads.ru/kLx9F.gif

- - - - - - - - - - - - -- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

МЕСТО И ВРЕМЯ: CC Jitters, день, после четырех ;

УЧАСТНИКИ: Kurt Hummel & Barry Allen ;

О П И С А Н И Е
Ну, это должно было случиться. Где-то на подсознательном уровне Барри осознавал, что магниты Курт и Блейн не могут долго находиться далеко друг от друга, поэтому столкновение с Хаммелом для него не было настолько большим потрясением. Тем не менее, оба явно были крайне удивлены, заметив друг друга в кофейне.
И им явно есть, что обсудить. 

+1

2

Первые две недели работы в школе для Курта были сродни прогулке по минному полю: страх сделать или сказать что-то не так, спровоцировав тем самым гнев родителей или руководства школы, или оказаться плохим для детей учителем, в связи с чем они его возненавидят, - да мало ли причин, ведь он сам, будучи школьником, недолюбливал некоторых учителей просто по факту. Да и банальный страх опоздать на работу и получить за это выговор (а в худших кошмарах – увольнение с позором) успел сыграть с ним злую шутку. Всегда пунктуальный Курт Хаммел проспал и, прибежав в школу на полчаса позже (и это он пожертвовал укладкой и подбором одежды, впервые надев то, что буквально выпало из шкафа), столько же времени потратил на словесную дуэль с охранником, который, представьте, отказался пускать его в школу! Правда, проигравшим в этой битве оказался Курт, у которого просто закончились аргументы, когда он осознал, что прорывался на работу в воскресенье.
Теперь же, когда прошло уже больше месяца, он чувствовал себя как дома в своем кабинете, уютном и светлом – всё для детей. Первое время он боялся требовать с малышни слишком много, ведь у каждого из них разный уровень способностей к тому или иному предмету, но теперь Хаммел знал об этих детях практически все: от любимого десерта и до даты дня рождения. И, кстати, именно поэтому он сейчас направлялся в кофейню. У Шарлотты, одной из его учениц, завтра был день рождения, и Курт просто не мог не поздравить эту способную девочку, пару недель назад нарисовавшую гиену из мультика о льве Симбе и подарившую этот рисунок ему. Гиена, надо сказать, не валяется где-то в куче ненужных бумаг, а висит у него дома, охраняя холодильник от ночных вылазок за едой. И нет, он не подкупал таким образом доверие учеников – это было бы слишком легко для такого упертого человека как Курт, привыкшего добиваться всего собственными усилиями, а не взятками. Разве не может он просто так порадовать собственных учеников кусочком их любимого десерта в их же день рождения? Четыре долларов, потраченные на сладость – ни что по сравнению с искренней улыбкой на лице счастливого ребенка. Конечно же, Курт мог блеснуть своими способностями и самолично испечь какой-нибудь десерт по собственному рецепту, используя, например, любимые всеми детьми конфеты M&M's, вафли, сладкие вафельные трубочки, зефир, и назвать это блюдо воздушными мечтами. Вот только где взять свободное время, если даже сейчас, придя за тортом, Курт взял с собой сочинения на проверку?
Курт, зайдя в кофейню, тут же направился к витрине, на которой были выставлены тортики, чизкейки, круассаны и другие не менее вкусные блюда. Среди такого обилия десертов Хаммел просто терялся – хотелось всего и сразу, и не ребенку, а себе. И зачем люди придумали так много всего вкусного? – этим вопросом Курт задался, пересчитывая деньги и гадая, сколько он уже потратил денег на сладкое, заедая им двухнедельный стресс. Прикинув, что, если он сегодня слопает печенье (овсяное, разумеется!), запив его большим стаканом латте, а со следующей недели сядет на диету, то ничего страшного не случится, счастливый Курт встал в очередь за какой-то блондинкой, увлеченно выбирающей кофе и советующейся по этому поводу с кем-то по телефону настолько громко, что к тому моменту, как подошла очередь Хаммела, он был в курсе всех предпочтений этой девушки. Хоть на свидание зови! – услужливо подсказало ему подсознание, на что молодой человек мог лишь усмехнуться.
Заказав себе самый большой стакан кофе, который только был, и два овсяных печенья (Гулять, так гулять!), которое нужно было подождать несколько минут, а десерт для Шарлотты попросив придержать до завтра, чтобы не помять пирожное по пути домой и на работу, Курт направился к свободному столику у окна. Удобно устроившись возле батареи, Курт сделал глоток кофе, напиток приятно обжег горло, и Хаммел наконец-то почувствовал, что начал согреваться. Последнее время юноша слишком часто мерз, несмотря на не слишком холодную погоду и теплые толстовки, многие из которых остались после его последнего (или предпоследнего) приезда и которые Курт эгоистично оставил себе, не вернув их после расставания сним.
Прошло несколько лет с момента их расставания, и сначала Курт думал, что он не сможет. Сорвется. Возьмет телефон, позвонит ему и будет умолять вернуть все обратно. Но прошло время, Курт пережил это, и сейчас он уже не мог даже вспомнить первые цифры номера, который четыре года назад мог произнести, разбуди его после ночи. Тогда Курт себя ненавидел. Сейчас он гордится собой. Он совсем недавно окончил университет, только-только нашел серьезную работу, а уже живет, самостоятельно обеспечивая себя и не прося при этом у отца денег. И пусть квартирка, которую он снимает, не такая большая и даже обставлена она не так хорошо, как их с Рейчел лофт в Нью-Йорке. Из мебели был лишь диван, на котором первое время юноша спал, кровать, журнальный столик и пара шкафов. Не было даже телевизора – его зарплата пока была не так высока, чтобы он позволял себе делать такие крупные покупки, каждый свободный доллар Курт откладывал на черный день – мало ли какая непредвиденная ситуация может случиться?
-Ваше печенье, - дружелюбная официантка осторожно поставила на столик блюдечко с аккуратным, аппетитно выглядящим кондитерским изделием.
Прошло, казалось бы, меньше минуты с момента, как Курт устроился в теплом уголке, но часы утверждали, что не минута, а десять. Овсяное печенье уже было выложено на витрину, а у кассы столпился народ. Один юноша обладал очень знакомой осанкой и прической, и Хаммел бы вечность разгадывал личность этого человека, если бы он сам не обернулся.
-Себастьян? – Удивленно воскликнул Курт, приподнимаясь со своего места. Это что, неделя неожиданных встреч? Или старушка-Судьба заскучала и решила пошутить?

+1

3

Я выразительно цокаю языком, выпрямляясь и буквально слыша, как хрустят мои суставы от слишком долгого нахождения в наклоненном положении. Отчеты, как обычно, свалились на меня огромной необъятной горой, и на их заполнение ушло чуть больше времени, чем мне бы того хотелось. Теперь я склонялся над микроскопом, пытаясь разобраться в молекулярной структуре непонятного яда, который был обнаружен в организме жертвы. Он дал странную реакцию, и я никак не мог понять, что же ее вообще могло спровоцировать, хотя мои познания в химических веществах и реакциях были более чем обширны. Не исключено, что ответ находился прямо под моим носом, но мой мозг был слишком занят разными другими вещами, что бы его найти. Что, кстати, было странным, потому что обычно моя криминалистическая работа наоборот помогала мне избавиться от всего лишнего в голове. У меня в принципе было достаточно поводов любить свою работу, и я искренне не понимал тех, кто всю жизнь занимался чем-то, что ему не нравилось. Какой вообще в этом смысл?

Я подхожу к окну, чтобы открыть его и впустить немного свежего воздуха в помещение. Кровообращение улучшится, и, может хотя бы тогда, в мою голову придут гениальные идеи, которые помогут мне удержаться на этой работе еще чуть дольше и подкрепить свое звание одного из лучших молодых криминалистов. Нескромно, но и слова не мои, я услышал их от кого-то в участке. Мой взгляд падает на растения в горшках, стоящие на широком подоконнике. Откуда они вообще здесь взялись? Я задаюсь этим вопросом каждый раз, когда их вижу. Пышная зеленая листва невысоких фикусов и каких-то неопознанных растений с толстыми листьями искренне удивляет с учетом того, что поливаю я их в лучшем случае раз в пару недель. Не удивлюсь, если это дело рук моей девушки. Решила, что если я не бываю достаточно часто на природе, то природа придет ко мне сама. Со вздохом я наклоняюсь ближе к одному из растений, старательно высматривая среди его пышной листвы небольшую улиточку, появление которой, кстати, тоже абсолютно необъяснимо. Мне показалось, что это парень, и я назвал его Джеком, достаточно сурово и весьма бессмысленно. Мы, вроде как, стали друзьями; он выползал, когда я оказывался рядом, и даже не сильно боялся, когда я брал его на руки. Я даже посмотрел в интернете, чем питаются улитки, и стал приносить ему разную зелень, водящуюся на нашей с Пэтти кухне. Скорее, правда, для того, чтобы он не съедал те растения, в которых и жил. Сегодня, однако, как и на протяжении уже нескольких дней, Джек не появляется. Я точно знаю, что он там есть, потому что еду свою он съедает. Знаете ли, с таким отношением, не очень-то оно мне и надо.

- Ты уделяешь мне слишком мало внимания, боюсь, нам придется закончить наши отношения, Джек, дружба так не работает, - покачивая головой, сообщаю я спрятавшейся где-то улитке, затем распрямляюсь и возвращаюсь к работе. Возможно, мне стало бы неловко из-за того, что я разговариваю с улитками, но только не в моем мире. Напротив, это кажется весьма неплохой альтернативой; такой друг никогда не перебивает и осуждающе не смотрит. Очень удобно.

Спустя еще примерно полчаса я понимаю, что так дело дальше не пойдет, и мне просто жизненно необходим кофе. И не эта разведенная, чуть подкрашенная жидкость из автомата внизу, которая даже не достойна носить это название, а нечто более нормальное. Поэтому, недолго думая, я надеваю свой пиджак, запихиваю телефон в карман джинсов и спускаюсь вниз. Мне нужна лишь секунда, доля секунды, чтобы найти ее взглядом. Мои губы как и обычно растягиваются в неконтролируемой улыбке. Светлые локоны собраны в аккуратную прическу, полицейская форма как обычно выглядит на ней преступно привлекательно, она стоит ко мне вполоборота и обсуждает что-то с Джо. Кажется, Пэтти пытается ему что-то доказать, потому что я с легкостью узнаю это ее яростно-уверенное выражение лица. И я обычно, когда его вижу во время наших с ней споров, начинаю смеяться. Не могу отделаться от мысли, что она выглядит в такие моменты как злой котенок. Первым меня замечает Джо, он многозначительно вздыхает, на что отвлекается и Пэтти, а затем следует за его взглядом, и лицо ее словно тут же светлеет, когда она меня видит. Обожаю, когда это происходит. Она очаровательна.

- Мисс Спивот, не желаете ли отвлечься и сходить за кофе? - я убираю руки за спину и весело улыбаюсь как самый настоящий мальчишка. По ее вздоху и небольшой извиняющейся улыбке я сразу понимаю, что даже если и хочет, то не может. В последнее время, у всех работенки прибавилось - мета-людей все больше с щедрой подачи Зума. - Ладно, тогда я просто принесу тебе твой любимый, - с усмешкой добавляю я и как-то совершенно инстинктивно чмокаю ее в кончик носа, с запозданием вспоминая, что вокруг нас люди, и мы вообще на работе, где должны соблюдать хоть какую-нибудь субординацию. Кончики моих ушей слегка краснеют, когда я разворачиваюсь и направляюсь к лифту. Сомневаюсь, конечно, что в участке есть хоть кто-то, кто еще не в курсе наших отношений. Но тем не менее. Хотя кто ж виноват, что с ней можно случайно забыть обо всем.

До Джиттерс я хочу добраться без своей суперскорости. Возможно, я просто пытаюсь потянуть время, чтобы не возвращаться к работе. При все моей любви, даже мне иногда хочется лежать в кровати, завернувшись в одеяло, и совсем ничего не делать. А возможно мне просто нужно немного свежего воздуха и небольшая смена обстановки. Однако моя жизнь явно не может позволить мне прожить хоть один день без каких-нибудь приключений. Кто-то хватает меня за шиворот и вталкивает в небольшой проулок. Чувствую, как что-то упирается мне в грудь, и очень громко вздыхаю, когда опускаю взгляд и вижу пистолет. Серьезно? Снова?
- Кошелек или жизнь? Издашь хоть звук - убью на месте, - ну этот хоть лицо свое додумался спрятать под капюшоном, виден только длинный курносый нос. Я изображаю самое свое страдальческое выражение лица, неожиданно для грабителя хватаюсь за его предплечья и полным страдания голосом прошу: Боже, умоляю, забери мою жизнь, я так больше не могу, - грабитель теряется ровно на секунду. И ее мне хватает на то, что бы сжать его сильнее, на суперскорости закинуть в полицейский участок и приковать наручниками к одному из столов. В моем городе, все-таки немного тупые преступники. Поимка одного из таких чувствуется уже рутиной.

Я вхожу в кофейню, сразу же встаю в небольшую очередь и задумчиво выбираю, что же взять себе. Яркая реклама напитка с моим именем все еще приятно греет душу. Улыбаюсь, запуская руку в карман и пытаясь найти среди прочего мусора деньги. Мне кажется, что кто-то прожигает в моей спине взглядом дыру. Я начинаю чувствовать себя очень неуютно.Не могу удержаться, и поворачиваюсь в ту сторону, когда уже практически подходит моя очередь. Мои глаза так расширяются, что вообще удивительно, как они умещаются на моем лице.
Твою. Ж. Мать.
Тут какой-то долбанутый съезд школы МакКиннли, а я об этом не знаю?
Вот будь я не настолько воспитанным, выругался бы прямо вслух очень громко и очень грубо. Вы, там, отвечающие за судьбу и идиотизм в жизни, пожалуйста, остановитесь, хватит, мне достаточно. Какого вообще.. Понятия не имею зачем, но зачем-то я преодолеваю разделяющее нас расстояние и оказываюсь возле его стола за считанные мгновения. Смотрю на парня сверху вниз, и одна моя бровь сама по себе ползет вверх в саркастичной манере Себастьяна Смайта. Это рефлекс какой-то. Чертово чудо. Себастьян Смайт не использовался слишком долго, чтобы с такой легкостью просто так выползти из своего забытья.
- Гейское личико, - слова слетают с языка раньше, чем я успеваю себя остановить, и удивляют они меня, кажется, не меньше, чем его. Скорее всего,  это удивление отразилось и на моем лице.- Что ты забыл в моем городе? - не могу скрыть небольшого раздражения. Из всех людей на планете надо же было именно Курту Хаммелу оказаться в Централ-Сити.  За что мне все это, Господи Иисусе?!

+2

4

-Ты мне не нравишься.
-Забавно, ты мне тоже не нравишься, - притворно удивился Смайт. Ох, как же Курта раздражает эта самодовольная ухмылка, не сходящая с лица Соловья, похоже, никогда.

Сейчас Курт даже не вспомнит, какой тогда был день и что они с Блейном обсуждали, сидя за небольшим столиком в укромном уголке Лайма Бин. Возможно, это было очередное негодование, вызванное провальными попытками Андерсона влиться в коллектив Новых Направлений, нежеланием Рейчел делиться сольными партиями и давать другим участникам хора возможность проявить себя. Так и было, вероятнее всего – нельзя утверждать точно спустя долгих восемь лет. Однако он отчетливо, словно бы это произошло только что, помнил, как взявшийся из ниоткуда Себастьян неожиданно влез в их разговор, начав в открытую флиртовать с Блейном. Андерсон тогда лишь смущенно улыбался, а Курт был готов взорваться от обиды и злости – неужели подобное считается нормальным?.. Неужели Блейну так нравилось внимание этого хорька?

Насколько велика вероятность встретить в малознакомом городе человека из своего прошлого? А двух людей? И именно тех, кого меньше всего хотелось бы видеть? Теория вероятностей наверняка скажет нам, что это маловероятно. А вот закон подлости – да раз плюнуть.
И вот сейчас человек, восемь лет назад смело заявивший, что Курт недостоин Блейна, стоит перед ним, ухмыляясь и, кажется, не испытывая ни капли дискомфорта на этот счет. Только вот Хаммел уже не стеснительный школьник, верно? Он сможет постоять за себя и не даст в обиду свои чувства. Глупо будет позволить Себастьяну обсмеять его в очередной раз.
Смайт всегда был той еще занозой, Хаммел всегда считал, что единственным человеком, способным дать ему отпор, была Сантана – такая же язвительная, острая на язык и резкая на грубость. Правда, ей это придавало определенный шарм, в отличие от кое-кого. Лопез, а не затаилась ли ты где-то неподалеку?
- — Гейское личико. Что ты забыл в моем городе? – Глупо было надеяться, что Смайт изменился.  Такие как он всегда постоянны, как налоги и законы физики. Такие, как Смайт, всегда остаются язвительными и грубоватыми – похоже, это заложено в их ДНК. Стоило взять свои вещи и уйти с гордо поднятой головой, лишив тем самым Себастьяна очередного повода для насмешек, ведь он наверняка наслышан об их с Блейном расставании, и следует ожидать язвительных комментариев в стиле «Я же говорил». Но шатен вздыхает и садится обратно, не реагируя на слова Себастьяна, которые оскорбили бы Курта-школьника, но которые совершенно не задевают Курта-учителя
А ведь он был прав… Неприятно осознавать, что Смайт был прав, сказав, что Блейн достоин лучшего. Посмотрите, к чему привела их любовь?  Только полюбуйтесь, куда Хаммел загнал любимого человека, смотрите, что он с ним сделал – некогда солнечного и яркого Блейна и его компанию давно разыскивает местная полиция, а с недавних пор по милости Курта к их послужному списку добавилось еще одно преступление. Андерсон больше не выглядит как маленькое солнышко – скорее как тучка. Хотя, шатен не может не признать, что есть что-то манящее в таком Андерсоне.
Руки сами тянутся к салфетке и тут же начинают мучить бедную бумажку, мять её и разрывать на маленькие кусочки. А ведь всего этого можно было бы избежать. Наверное, где-то в параллельной вселенной они не расстались, и сейчас Блейн не грабит прохожих, не протыкает шины машин своих врагов, а блистает на сцене Бродвея.
-И давно этот город твой? Я здесь живу и работаю, а вот что ты здесь забыл, Смайт? Здесь что, остался последний гей-клуб Америки? – Удивленно приподняв брови, поинтересовался Хаммел. Последнее, чего он сейчас хочет, - выяснять отношения с Себастьяном, который явно не полезет за словом в карман, но контролировать свое любопытство Курт не может.
Кофе давно остыл, аппетит пропал, и ему уже совсем не хочется попробовать печенье, на которое облизывался еще двадцать минут назад. Он бы с удовольствием прыгнул сейчас в машину времени, вернулся бы на эти чертовы пять лет в прошлое и остановил бы самого себя от того судьбоносного решения. С удовольствием бы стер эти 8 лет, проведенные в одиночестве, из реальности, заменив их счастливой жизнью с любимым человеком. Только вот жизнь так  не работает.
Бумажная салфетка была разорвана на мелкие кусочки, и Курт уже было принялся за вторую, как опомнился и отодвинул мусор в сторону. –Мы же взрослые люди, Смайт. Может, хотя бы сделаем вид, что мы не ненавидим друг друга, и поговорим нормально?

+1

5

Курт Хаммел никогда мне не нравился. Он выводил меня из себя одним только своим существованием, своими нелепыми пестрыми нарядами и не менее нелепыми манерами. Мне всегда казалось, что он был эдаким стереотипным геем, каких показывали по телевидению многие годы назад. В школьные годы он не нравился мне из-за Блейна Андерсона, которого он, как я всегда считал, был абсолютно не достоин. Ему нужно было нечто другое, нечто не столь.. женственное. Да, тогда я видел рядом с ним только себя, к чему тут вообще лукавить. Сейчас, как ни парадоксально, Курт Хаммел раздражал меня точно так же из-за Блейна Андерсона. Поразительно, как история повторяла сама себя. Даже спустя столько лет мы вернулись к исходной точке, только ощущение было, что уровень сложности в новом цикле значительно повысился. Себастьяна Смайта давно уже не существует, Блейн - преступник, а Курт.. не знаю, занимается, наверное, все так же какими-нибудь своими гейскими делишками.

Поразительно, кстати, как легко Себастьян Смайт выползает из-под толстенного слоя пыли и пепла; стоило увидеть лишь одно знакомое лицо тех времен и все, необратимый механизм уже запущен. Меня это, честно говоря, очень удивляет. В Барри Аллене не осталось ничего от Себастьяна Смайта, я отчаянно пытался смыть его следы со своей собственной личности на протяжении многих лет, забыть о том, что делал, отказаться от всего этого. Однако получается, что ничего не помогло? Что даже супергерой не может полностью подавить свое темное альтер эго? Я тяжело и шумно опускаюсь на стул напротив Курта Хаммела, хотя меня никто не приглашал. Мои брови задумчиво сведены к переносице, руки сложены на груди, а длинные ноги беспардонно вытянуты под столом. Весь мой вид говорит о полнейшей незаинтересованности и раздражении. Я останавливал Блейна Андерсона от совершения ужасного преступления из-за него. Из-за этого парня, который сейчас нервно рвал передо мной несчастную салфетку. Можно даже сказать, что я был зол. Знал ли сам Курт Хаммел, до чего довел своего бывшего парня? Вряд ли.  В его радужном мирке вряд ли есть место таким вещам. Наверное, он живет и радуется жизни, даже не представляя, что происходит по ночам на улицах этого города. Мне становится странно мерзко. Тянусь к единственному печенью на небольшой тарелке, беру его без каких-либо вопросов и ломаю на две половины: одну возвращаю на тарелку, а другую начинаю методично грызть. Все же это не моя еда, купленная не на мои деньги.

- Я здесь родился и жил всю свою жизнь, Хаммел, так что это мой город, - фыркая, сообщаю я и в добавок закатываю глаза, словно это его вина, что он этого не знает. Вряд ли хоть кто-то знал что-то настоящее о Себастьяне. Подавляющая часть историй о нем была сущей выдумкой. Для каждого существовал свой Соловей со своей родиной, своими родителями, своими приключениями и желаниями. Ну, ладно, желания у многих сходились. Меня слегка передергивает, когда я слышу его 'Смайт'. Никто не обращался ко мне так слишком давно, оно даже с трудом регистрируется в моем сознании. Однако говорить о том, что меня зовут иначе я не намерен. Какой в этом смысл? И уж его это точно вообще никак не касается. - О, я думал, что это ты здесь по этой причине. В Нью-Йорке уже закончились свободные геи? - насмешливо вскидываю одну бровь, слегка склоняя голову на бок. Вот уж кого-кого, а Курта Хаммела я точно не ожидал увидеть в своем городе. Не его размаха местечко. Не для его высокого голосочка аудитория. Мне очень любопытно. У меня очень много вопросов, и я даже не могу выбрать, какой именно я больше всего хочу задать. Какого черта он здесь делает? Куда делись его дурацкие наряды? Как же Бродвей живет без его гейского личика? С какой стати он решил, что может так поступить с Блейном?

Да, я определенно злился на него. Даже пусть рациональной частью своего мозга я понимал, что не Хаммел дал Блейну в руки оружие и отправил на улицы, крошечная часть моего прошлого все равно рвалась защищать солнечного Андерсона любыми способами и любой ценой.

- Боюсь, не могу этого сделать, Хаммел, по определенным причинам, - если он не знал, то это могло быть моим козырем, если знал, то сейчас он может поймать мой намек и истолковать правильным образом. Надеюсь, что это хоть как-нибудь отразится в его лице, с этим можно будет работать. - Да ты и в принципе никогда не вызывал у меня особо приятных чувств. Но я готов прикинуться, что могу не чувствовать раздражение в твоем присутствии только потому, что мне очень любопытно. Кем ты тут работаешь? Неужели в Нью-Йорке тебе не нашлось применения? Берри все-таки затмила тебя? - с усмешкой спрашиваю я, подаваясь вперед и ставя локти на стол, на сплетенные пальцы я ставлю подбородок и с любопытным прищуром разглядываю Хаммела.

+1

6

Курт тяжело вздыхает и бросает грустный взгляд на сумку, в которую еще в школе были бережно сложены детские сочинения (Если так, конечно, можно было назвать то, что написали восьмилетние дети на свободную тему). Уже было понятно, что проверку придется отложить на вечер, ведь он пообещал ученикам сообщить результаты как можно скорее. Обманывать детей Хаммел не желает даже в таком мелком вопросе, а Смайт вряд ли станет ждать, пока Курт закончит свои дела. К тому же, делать что-то под надзором Себастьяна – нет уж, спасибо. А ведь он уже почти представил, как, придя домой, устроится на диване с чашкой чая – о, Курт буквально подсел на этот напиток, целый шкафчик в его кухне был забит большими и маленькими упаковками листового чая с различными вкусами: от чабреца до малины – и вдоволь наплачется, пересматривая Мулен Руж в, наверное, тысячный раз.
Словно в подтверждение мыслей Хаммела – будто бы Смайт умеет их читать Ты умеешь? Моргни, если да. Эмм, ты моргнул? Это было «да»? Хм… Тогда напой «Firework» Кэтти Перри?.. Нет?, хотя вряд ли бы кто-то признался, обладай он какой-нибудь суперспособностью – Смайт, не дожидаясь приглашения (которое никогда бы и не прозвучало), присаживается напротив Курта и тянется к печенью, одиноко лежащему на тарелке. Хаммел провожает грустным взглядом половинку кондитерского изделия, на которое Себастьян бесцеремонно покусился – по мнению Курта, овсяное печенье в этой кафейне было даже вкуснее тех, что он пробовал в Нью-Йорке.
Будем продолжать спор о том, кому принадлежит этот город? Нам что, пять лет? – Усмехнулся Курт, пытаясь как-то сгладить напряжение. Недавняя встреча с Блейном подкосила его, заставила усомниться в себе, своих действиях, и очередные конфликты были ему сейчас не нужны. Семь лет назад Курт был уверен, что поступает правильно, когда сообщал Блейну – по телефону, черт возьми, зная, что не выдержит его потерянного взгляда, и даст их отношениям второй (Третий? Десятый?) шанс – что им следует расстаться. Теперь же, видя, до чего он довел Андерсона, где в итоге тот оказался и что с ним стало, Курт все четче и четче начал осознавать свои ошибки. Не проходило и дня с той встречи на парковке, чтобы он не задумывался о судьбе Блейна, и каждый раз Хаммел убеждался лишь в одном – это его вина. Разумеется, он не вручал Андерсону нож, перевязанный красной ленточкой, и не проводил торжественное посвящение в ряды преступников Центра-Сити, но, бесспорно, его вина все же была. А очередное напоминание о прошлом в лице Себастьяна Смайта, когда-то ставшего причиной разногласий между Куртом и Блейном, было совсем ни к чему – он и без этого осознавал свои ошибки.
Хаммел игнорирует выпад Смайта, но следующие его слова лишь окончательно убедили Курта в том, что мирного разговора с этим человеком ему не видать: – Ты бы еще затронул тему стереотипов и того, что «типично» для всех геев. Рейчел, я уверен, блещет где-нибудь на Бродвее – мы не общались несколько месяцев, но если тебе интересно, могу подсказать её номерок. – Хмыкнул Курт, и его взгляд снова упал на салфетку. Если он не успокоится, ему точно нужно будет что-то взять в руки, иначе он, несмотря на то, что всю жизнь был против насилия, точно не сдержится и заедет кулаком по этому самодовольному лицу, которого раздражало его что в школе, что сейчас. –  И какие такие причины, Смайт? Тебя тогда так задела та ситуация со слашем, что ты до сих пор не можешь успокоиться? Помнишь, это ты чуть не лишил Блейна зрения! Хотя я не думаю, что тебе может быть за что-то стыдно. – Он активно жестикулирует руками и в какой-то момент едва не скидывает со стола кружку с остывшим кофе – черт возьми, Смайт, как же ты не вовремя . –  Я работаю здесь, Себастьян. Несколько месяцев назад я направил письма в несколько школ, и здесь меня были готовы принять на весьма хороших условиях. Я учитель, Смайт. Так что расслабься, я не скачу по сцене, а учу маленьких Джеков и Сьюзи читать, писать, считать…
-А чем занимаешься ты? – чуть не сорвалось с его языка, но Курт сдержался. Слушать что-нибудь неприятное он сейчас не желал, как и видеть, как собеседник хвастается своими достижениями, если таковые, конечно, имели место быть.
–  Кстати, ты должен мне печенье, – заявил он, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. – Но я прощу, если ты избавишь меня от своего общества. Как я говорил еще в школе, ты мне не нравишься. – Глупо было надеяться, что они смогут нормально пообщаться, не затрагивая тему школы, хорового кружка и Блейна. Курт и забыл, как этот человек мог вывести его из себя одной лишь колкой фразой. – Зачем ты вообще ко мне подсел, если я у тебя никогда не вызывал «приятных чувств»? – На последних словах он не поленился и махнул руками в воздухе, изображая кавычки.  И уже неважно, что он первый окликнул этого парня.

0

7

Я едва удерживаюсь от жгучего желания передразнить Курта дебильной интонацией с фразой 'нам что, пять лет', но вовремя себя останавливаю, разумно отмечая, что это только даст утвердительный ответ на его вопрос. В конце концов, он прав, мы уже взрослые люди и не под стать подобным заниматься. Просто удивление от его нахождения здесь слишком меня выбивает из колеи. Это совсем неправильно. Максимально неправильно. Что будет дальше, я вернусь домой, а там на диване сидит Сантана Лопез и ест остатки моей пиццы с пепперони, обсуждая с Пэтти какое-нибудь новое тв-шоу? Хантер Кларингтон окажется новым кандидатом в мэры нашего города, а его кот — его заместитель? Возможно, мне не стоит раздувать из всего этого такую трагедию, люди пересекаются друг с другом все время. По статистике, мы можем увидеть одного и того же незнакомца около семи раз за жизнь. Что уж говорить о тех, с кем ты когда-то был знаком, сами того не желая, мы притягиваем друг друга на неведомых энергетических уровнях. Вот только в таком случае, дерьмовая у меня какая-то энергетика.

Меня несколько удивляет тот факт, что он не знает, чем занимается Берри, потому что со стороны они казались лучшими подружками навеки, и, насколько до меня доходили слухи и насколько открыты они были в социальных сетях, эти двое довольно долгое время вместе сражались за свое место под холодным нью-йоркским солнцем. Что ж, видимо всякой дружбе приходит конец. Всяким отношениям приходит конец. Мои мысли неосознанно снова утекают в сторону Блейна Андерсона, а слова Хаммела словно бы следуют за ними, и вот он уже снова вспоминает тот случай со слашем. Я в ответ только закатываю глаза, причем так сильно, что, кажется, еще немного, и я увижу свой мозг. Откидываюсь назад на стуле и скрещиваю руки на груди, невербально защищаясь от его чуши. Было ли мне стыдно? Да. Но, во-первых, в свое время я уже извинился за это, а, во-вторых, не перед Хаммелом мне себя оправдывать. Видимо, в его жизни так и не произошло ничего более увлекательного, если он до сих пор цепляется за этот инцидент. А еще меня передергивает каждый раз, когда он говорит 'Себастьян' или 'Смайт', а мои губы непроизвольно изгибаются в неопределенной гримасе отвращения. Это все настолько далекое и забытое, будто бы вообще происходило не со мной и не в этой жизни. Роскошная выдуманная жизнь померкла и угасла, скорее всего, я уже и не вспомню больше половины того, что считалось моей легендой. Руки Курта лихорадочно летают в воздухе, сопровождая его слова, а мне хочется хихикать над тем, как нелепо выглядит его жеманность.

— Даже не знаю, что хуже, если бы ты скакал по сцене, или тот факт, что тебе доверили детей, — чуть прищурившись, произношу я в ответ на его рассказ о своей деятельности. Вообще, думается мне, он неплохой учитель. Если отбросить то, как сильно он меня бесит, очень постараться и копнуть глубже, то Хаммел неоспоримо имеет какой-никакой талант и ну вроде бы здравый рассудок.

— Не боишься за свою фигуру, фарфоровое личико? — изгибаю одну бровь, вообще никак не дергаясь ни в сторону выхода, ни в сторону прилавка, где можно приобрести печенье. Хотя кофе хочется просто ужасно сильно. — И да, это забавно, но ты мне тоже не нравишься, а сел я сюда потому, — что я иногда бываю тупицей, очевидно. У меня не было адекватного объяснения, почему я это сделал. Как иногда это происходит, сначала мое тело что-то делает, а потом мозг анализирует то, что произошло и бьет тревогу, но уже слишком поздно, чтобы что-то предпринимать. Чего я вообще хочу от этой беседы? Почему я трачу на нее свое время? Почему бы, в самом деле, мне не избавить себя от ненужного призрака прошлого и лишних абсолютно бессмысленных проблем, а его самого от своего присутствия? Что мне мешает? Что так рьяно скребется в глубине моего подсознания? Да к черту, я знаю ответ. Весь этот мыслительный процесс занимает меньше секунды, так что Курт даже не замечает моей растерянности. И я подаюсь вперед, чуть склоняясь над столом, словно бы желая сообщить ему что-то по секрету. Даже мой голос загадочно понижается, и я не свожу пристального взгляда с его глаз, когда произношу следующую фразу: — что мне безумно захотелось взглянуть в глаза тому, кто уничтожил Блейна Андерсона. Ты знаешь, что из-за тебя он сейчас ведет ужасную жизнь на улицах этого города?

Что из-за тебя мир больше не слышит его песен и не видит той яркой улыбки? О, я вижу по твоим глазам, что ты все это уже знаешь, Хаммел, какая удача, — мои губы растягиваются в какой-то хищной усмешке. — Не думаю, что тебе может быть за что-то стыдно. Твой радужный мир не создан для подобных вещей. А хочешь узнать, откуда я все это узнал, м? Вот уже несколько лет я работаю в полиции, и ты не поверишь, сколько всего за это время я уже увидел, твое хрупкое сердечк, скорее всего, лопнуло бы еще на стадии вскрытия первого трупа на твоих глазах. У людей, с которыми полиция имеет дело, обычно очень маленькие шансы выбраться обратно из этого болота. Я видел Блейна, я разговаривал с ним, и он настолько потерян, что я даже не имею представления о том, что может его спасти. Как тебе такая причина, по которой я к тебе подсел? — слегка склоняю голову на бок и приторно улыбаюсь, не скрывая уже истинных масштабов своего раздражения Куртом Хаммелом и возрастающим в геометрической прогрессии отвращением. Клянусь, его счастье, что у меня под рукой нет кофе, иначе был бы инцидент со слашем 2.0 в усовершенствованном варианте.

0


Вы здесь » KINGSCROSS » Внутрифандом » Something that were like those years