ваши проводники: Ogron, Diana, Mera, Lara

KINGSCROSS

Объявление

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KINGSCROSS » Внутрифандом » Там, где начинается любовь, кончаются Свет и Тьма.


Там, где начинается любовь, кончаются Свет и Тьма.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s7.uploads.ru/GVfm9.png
http://s9.uploads.ru/AVOGZ.gif
— Ты слышала такую аналогию: любовь — это цветок?
— Да. Вроде бы, было в жизни что-то подобное.
— Цветок можно вырастить. А можно купить.
— А ты купил? Дорого тебе это стоило?
— Нет, получил в подарок. От судьбы.
— И что с того? Если это — любовь?
— Срезанные цветы красивы. Но они живут недолго.



Потому что любовь - она над Тьмой и Светом.
Потому что любовь - это ни секс, ни одинаковая вера.
Потому что любовь - это тоже Сила.
И черта с два к ней имеют отношение Свет и Тьма,
мораль и закон, десять заповедей и Великий Договор.

    http://sh.uploads.ru/XkpC8.png
http://sd.uploads.ru/AYpdQ.gif


Игорь не собирается сближаться с Алисой. Она - такой же враг, как и все остальные, ничуть не лучше. Всего лишь девица, за которой надо присматривать до тех пор, пока её преступление не рассмотрит Инквизиция. Только находиться в замкнутом пространстве с тем, от кого внутренности сворачиваются, достаточно тяжело, по множеству причин. Даже если слишком сильно цепляешься за свои принципы.

Отредактировано Igor Teplov (2019-10-06 00:47:33)

+1

2

Не думаю, что это было хорошей идеей. Мы с Алисой на одной территории, в замкнутом пространстве - плохое сочетание. Я уже не жажду нанести ей удар, нет конечно. Когда первые эмоции утихли в пылу всех событий, я вновь беру себя в руки и становлюсь тем, кем и был всегда - Светлым дозорным, что не карает никого без суда и следствия, и уж тем более - в угоду собственным желаниям. Этим мы и отличались от Тёмных, в конце концов - умели наступать себе на горло, сколь бы не было нам это противно, как бы не сжимались кулаки.
Всё должно быть так, как того требовал Закон. И ведьма, даже такая подлая, как эта, имела право на справедливый суд и следствие. А я не был прав в том, что был готов убить её там, на пляже. Не был прав в том, что так мечтал о её нападении - чтобы сделать это уже после. Потому что таковы Тёмные - они разбираются со своими проблемами без оглядки на мораль и справедливость. И Алиса - моя проблема. Весьма личная.
Но приказы Пресветлого не обсуждаются,  а я, наверное, должен иметь шанс на искупление. Потому что нападать на беззащитную девушку, пусть и ту, что служит Завулону - недостойно меня. Даже если делал я это лишь в собственных мыслях, мечтая о том, чтобы она совершила хоть что-нибудь. Одно  к другому приравнивается. Желать искренне совершить что-то - первый шаг к тому, что ты действительно это сделал.
Так что наверное, это отчасти было даже справедливо - запереть меня с ней здесь, в весьма ограниченном пространстве, чтобы учился контролировать свои эмоции. И не думать, что мои чувства - сильнее долга. Такое у нас никогда не могло приветствоваться. Пусть ты желаешь убить кого-нибудь, пусть он твой враг. Но подобное ничем не может оправдаться, ни раненными чувствами, ни разбитыми вдребезги воспоминаниями. Я был сотрудником Ночного Дозора, а она - подозреваемой в преступлении. И в принципе, это всё, что в данном случае имело значение. Гесер был прав.  Холодная голова и чистые руки - всё так, как меня учили тому ещё много десятков лет назад. Одна ведьма не стоит того, чтобы предавать себя самого, прежде всего.
Конечно же, я был зол, когда услышал о том, что именно мне предстоит заботиться о ней всё время, пока дело не будет передано Инквизиции. У Ночного Дозора было множество сотрудников и я уверен, даже Игнат справился бы с этим заданием.
Хотя, если быть объективным, весьма разумно было не назначать именно его. Вряд ли Гесер, имеющий о ситуации полное предстваление, не мог не понимать, что я сойду с ума от злости в этом случае. Представлять, что будут вытворять этот инкуб и Алиса было хуже, чем страдать самому, в её присутствии.
Старый прохиндей всегда был искусен не только в хитросплетениях и интригах, позволяющих ему отбирать себе лучшие кадры, но и в человеческих взаимоотношениях. Говорят, ему за три тысячи лет. И наши души для него - не открытая книга, а фильм на перемотке, что остаётся в сознании сразу, без предварительного его просмотра. Он чувствует любого сотрудникам о нём - доказанный факт, стоит только ругнуться мысленно в его сторону, как он тут же с тобой связывается.
И моё раздражение сейчас, когда понимает, что ощущаю себя словно загнанный тигр в маленькой клетке, я уверен, он прекрасно осознаёт.
Только всё равно почему-то решил, что именно я должен сторожить Алису. Не дав, при всём том, никаких конкретных указаний по этому поводу. Весьма радушно предложил ориентироваться по ситуации и всегда поступать только так, как я считаю нужным. Словно я знал, какого Мерлина мне вообще нужно с ней делать. Кроме как держаться на расстоянии выстрела, как минимум.
Тот факт, что никто меня не подменит, был определён сразу. Глупо рассчитывать, что в дверь квартиры, о которой не знает буквально никто из сотрудников Ночного, постучится Гарик или меня подменит. Или Фарид, или кто-нибудь ещё из них, я не знаю. Антону и Кате не стоит находиться рядом с Алисой - очевидный факт, что может привести только к чьему-нибудь убийству. Но у нас и правда были ещё сотрудники кроме меня. Пусть даже Толик, к примеру. В компьютере можно копаться не только сидя в  офисе, не реагируя на окружающую действительность. И есть у меня ощущение, что было бы ему при всём этом как-то в разы проще.
Алиса не слишком церемонится с моими чувствами, словно нарочно сталкиваясь со мной везде. В принципе, мы могли бы и вовсе не контактировать - из двух комнат, что были, мы сразу договорились, что спальня достаётся ей, а я буду спать на диване. Но ей нужно быть на кухне в  тоже самое время, когда там нахожусь я. Нужны книги из шкафа в зале, именно в тот момент, когда я бодрствую, а ещё, необходимо их читать, сидя на кресле возле меня, закинув ногу на ногу. Одеваться, в принципе, тоже не особенно обязательно во что-то более основательное, чем легкий халат, даже несмотря на то, что вещей из её дома Катя, с максимально ледяным лицом и полным недовольством, что приходится это делать, забрала всё же максимально. Именно она - потому что в том, что может понравиться девушке их возраста разобраться ей было всё же проще. Хотя мы, по очевидной причине, сделали всё, чтобы с Алисой лично они не пересеклись.
Так что, трудно сказать, что Донникова находилась в позиции жертвы похищения. Она будет наказана, в том случае, если подтвердится тот факт, что убийство на её руках. Но до тех пор, она сотрудник Дневного Дозора и не виновна, и как считал Гесер, имеет право на некую лояльность.
Мне не было понятно только то, почему на тоже самое, не имел никакого права я.
  Стараюсь с ней не разговаривать особо, отвечая на вопросы коротко и сдержанно - молчать, словно статуя, было бы совсем очевидной глупостью.
Но и диалогов не веду, которые она периодически собирается начать со мной и любого нашего контакта стараюсь избегать. Вполне очевидно, что я не могу не реагировать на её присутствие - слишком мало расстояния между нами для бывших любовников, которые не успели остыть друг к другу.  И слишком мало осознания границ чужого личного пространства у Алисы. Я ухожу с кухни, выливая недопитый кофе в раковину, когда она там появляется. И наоборот - ухожу на кухню, когда она лениво валяется на диване, листая каналы телевизора, один за другим.
Я не нарушаю негласных правил - ни разу не захожу в её спальню, даже в то время, когда она принимает душ. Вообще, должен бы наверное - контролировать то,что она делает, входит в сферу моих же интересов. Но нежелание давать ей повод думать, что мне хочется оказаться с ней в одной комнате, сильнее любопытства. К тому же, в сложившейся ситуации, она не вытворит никаких фокусов, на которые способна. И без того положение весьма шаткое.
Это натуральная пытка, на самом деле. Не только от того, что она раздражает меня настолько сильно, насколько это возможно в принципе. В том, как выводить людей из себя, никаких сомнений, она хороша. Не все Тёмные в том преуспели, но у Донниковой были годы мастерства, которых не отнять. Конечно же, по возвращению на родину, я первым делом выяснил, что это за чёртова ведьма. И не могу сказать, что был так уж вдохновлён всем услышанным. Конечно же, она была права, когда я застал её на месте происшествия - она не соблазняла меня магией и желание было весьма обоюдным, в том не было только её вины. К тому же, она и впрямь была без сил и потенциально, могла не почувствовать во мне Иного. Но могла и знать это точно, любимица Завулона.  Я не верил Тёмным. Я не верил конкретно ей.
  И помимо всего прочего, я не знаю, что за чертовщина происходит. Всё мне известно про эту ведьму - от того, кем являлась, до ужасно несносного характера. Не знаю, как удалось притворяться в лагере столько времени - видел же,  сколь искренне к ней относятся дети. А они - не взрослые, чувствуют больше того, что было сказано вслух. Это только нам так легко обмануться песнями сирен. И относись они к ней насторожено, может и я задумался бы, что скрывает красивая молодая девица.
Но всё сыграло против меня. Отсутствие сил, привлекательность Алисы. Даже тот факт, сколь хорошо нам друг с другом было - я не помнил, за все свои годы, чтобы так быстро, и так сильно,увлёкся еще хоть кем-то. Полная совместимость, можно было бы сказать, если опустить иронию из контекста. Потому что я был Светлый, а она - Тёмная. И это не тот случай, когда минус и плюс должны притягиваться.
Самое дерьмовое во всём этом - я чувствую, что она всё ещё мне нравится. Вопреки здравому смыслу и того,  что я впервые готов ощущать такую противоестественную для меня ненависть. Не помню уже, когда последний раз смеялся и не видел во всём этом, откровенно говоря, никакого повода для радости. Да, я хотел её, глупо было отрицать. Не только потому, что никак не мог забыть каждую из наших ночей, что мы провели в объятиях друг друга. А потому что она и сама, во плоти, была ярким напоминанием, находясь рядом. Было бы легче, если бы держалась подальше -  во вполне естественном опасении, что сорвусь однажды и всё  же, причиню ей какой-нибудь вред.
Но безбашенная она настолько же, насколько и соблазнительная. Я не идиот и не десятилетний мальчик, чтобы не понимать всю подоплёку её действий. И не могу сказать, что тело не реагирует на неё должным образом - естественные реакции не относятся к Великому Договору и всему прочему, что в формате этой квартиры перестаёт иметь особенное значение. Но я не собираюсь больше связываться с этой ведьмой, даже несмотря на разрешение Гесера. Он, весьма буквально, не выражал ничего, по поводу того, что между нами не должно быть никаких личных взаимоотношений.
Только я не хочу. Всеми силами избегаю Алисы и делать это намереваюсь до последнего. Потому что... В этом случае, мне уже не найти самому себе оправдания, что я не знал, кто она такая.
А главное, я не понимаю, зачем она это делает. Почему не может держаться от меня как можно дальше и перестать провоцировать каждую секунду своего существования?  Я не мешал ей в общем-то даже, просто был рядом, сторонний наблюдатель за поведением подозреваемой, посаженной под домашний арест. Но вести себя с ней излишне грубо - словно расписаться в том, что я не могу реагировать спокойно на её присутствие, лишь дополнительно потешить и без того раздутое самолюбие. Но и делать вид, что мы - добрые друзья, я не способен. Всё было бы лучше, если бы она приняла установленные правила и всегда была не в той же комнате, что и я.
Я раздражён хотя бы тем фактом, что по моим ощущениям, она уже свалила спать. Не знаю, почему я так подумал. Отключился на диване на два часа, а когда проснулся, было подозрительно тихо. В комнату заглядывать не стал - свет в ней не горел. Время позднее, вполне могла бы дать мне передышку на ещё одну чёртову ночь, чтобы завтра днём начать всё сначала.
Так что, в душ я отправился с весьма чистой совестью - тоже собирался улечься спать основательно. Сон всё ещё не отпустил и я надеялся, что смогу отключиться довольно быстро. Всё равно, делать было особо нечего. Книги не шли - голова была забита другим, а информационный мусор по телевизору, в виду отсутствия настроения, всё равно только раздражал. Да и занимались мы этим уже много суток - читали, смотрели телевизор, иногда просто расходились по разным комнатам и смотрели в потолок, рассуждая каждый о своём. Связи вне были отрезаны - Дневной Дозор мог использовать любые возможности. Использование Сил, ровно по той же причине, тоже было запрещено нам обоим. Я бы с удовольствием пригласил Гарика - выпить с ним, невзирая на возможное недовольство этой ведьмы, но и этого было нельзя. Полная изоляция и не было понятно, не являлось ли это  изощрённым наказанием Гесера за всё случившееся.
Открываю дверь, не обратив внимание на включенный свет и тут же замираю на пороге, застав там Алису. Не могу сказать, что ожидал её увидеть голой, расгорячённой и распаренной, после воды, а потому, торможу чуть больше того, что нужно. Разглядываю растерянно, не сообразив в первые несколько секунд, что делать и только по их истечению, захлопываю дверь. С другой стороны, ненормальная ведьма могла бы двери закрывать, как минимум, прекрасно зная, что находится в квартире не одна.
Она сильно меня раздражает. И я знаю тому причину, заключающуюся не только в том, что мы - идеологические враги. Потому что находиться в этой чёртовой квартире мне приходится в постоянном напряжении. И ощущение, что половину этих ситуаций ведьма создаёт специально.
- Извини меня. Говорю раздражённо, демонстративно не смотря на Донникову, что появилась на кухне вслед за мной. Я понимал, что формально, это она не закрыла дверь, когда принимала душ, но и я был хорош, не постучался,  и не удивился тому, что свет горит. Впрочем, она его постоянно везде оставляла включённым, это не было показателем. И я не слышал звука воды, что тоже сыграло не в мою пользу. Но в любом случае, если отбросить наши профессиональные издержки, я вломился в ванную к голой девушке. Так что, да. Как человеку, приученному к вежливости, мне пришлось извиниться. Даже если она сама себя вела в разы хуже.
- Постарайся, пожалуйста, в следующий раз закрывать дверь, во избежание неловких ситуаций. Никак не реагирую больше на присутствие Алисы, доставая из морозильника подмороженную водку. Мне правда не хватает компании для этого, но эта ведьма меня достала. Немного выпью, зато крепче спать буду, без кошмаров с воспоминаниями об Артеке этим летом. Слишком реалистичными они были. И это тоже не было в мою пользу, когда я с утра наблюдал Алису, с её вечным высокомерным выражением лица.
- Я постараюсь стучать в следующий раз. Разворачиваюсь, сжимая небольшой гранённый стакан и бутылку, и натыкаюсь взглядом на Алису, что замерла на пороге. Уже чуть менее обнажена - если кусок лёгкой ткани можно назвать халатом. Всё такая же, пышущая жаром, с мокрыми волосами, лишь слегка подсушенными полотенцем. Напомнила мне нашу первую ночь и море - тёплое, словно наши надежды в тот проклятый вечер. Не стоило бы нам тогда заводить знакомство.
Беру себя в руки, отводя взгляд и ставя всё на стол. Её присутствие демонстративно стараюсь не замечать - в конце концов, я принёс свои извинения за грубость, на сегодня диалогов достаточно. Пусть делает всё, что хочет, между нами слов было сказано сегодня излишне. И мне правда неловко, что я застал её в таком образе.
Не потому что увидел что-то новое -  я знал на вкус каждый сантиметр этого прекрасного тела, глупо было смущаться от увиденного. Но тогда мы были никем - просто мужчиной и женщиной, что решили провести приятно время друг с другом, воспользовавшись ситуацией. Теперь же мы... Я  не знаю. Могу отделаться фразами из протокола и теми, которыми обошёлся Пресветлый, но проблема-то была куда хуже, на самом деле. И мне правда, тяжело было физически держаться от неё на расстоянии, даже понимая, что ничего в ней нет хорошего, кроме тех чувств, что она когда-то разбудила во мне, впервые за восемьдесят лет. Хорошо, за шестьдесят пять. Детей не слишком интересуют подобные вещи. Но я много девушек знал, большинство из них мне даже нравились. Но ни с одной из них, у меня никогда не было ничего подобного. И хуже всего то, что я не думаю, что дело заключалось исключительно в умениях Алисы доставить удовольствие. Это было нечто более глубокое - на том уровне, что даже Сумрак не покажет. Только в пропасть это всё, ничего у нас  с ней никогда не будет.
Наливаю себе совсем чуть водки, не желая глотать стаканами. Но выпиваю залпом, в последний момент подумав, что надо достать что-нибудь на закуску или запить - хотя и без того, когда ледяная, идёт  не плохо. Не хочу сидеть сам с собой в этот дурной вечер. Надо выпить и уснуть крепко, избавившись от кошмаров - тех, что приходит во сне и того, что мучает меня наяву.

+1

3

По части доведения до белого каления ближнего своего мне определенно опыта не занимать: все же Темной я становлюсь не только за красивые глазки, длинные ножки и подтянутую попку, хотя все перечисленное и сыграло далеко не последнюю роль в построении карьеры на службе у Дневного дозора. Но не будем говорить о грустном, вспоминая о печальных событиях недавнего прошлого, ведь если чересчур часто нагружать собственную голову малоприятными мыслями, можно и разума лишиться. Который определенно еще пригодится мне как минимум для того, чтобы хорошенько отвлечься от всего, что прямо сейчас происходит в моей жизни.
Да, отвлечься - это просто отличная идея. К тому же руководитель московского Ночного дозора, запирая меня в конспиративной квартире на время следствия по факту убийства неинициированной Иной, преподносит мне воистину королевский дар: Игоря Теплова, пусть и не на блюдечке с голубой каемочкой, но ведь мы не боимся трудностей. В случае с Тепловым мне более, чем достаточно просто оказаться с ним в замкнутом пространстве на несколько дней. И сразу вроде как сон крепчает, настроение улучшается, неприятные мысли перестают беспокоить с устрашающей частотой - ну не чудо ли? Как оказалось, для счастья темной ведьме становится более, чем достаточно беспрецедентной возможности отыграться на нервах обидчика за собственное разбитое сердце.
То, что Игорь не может спокойно находиться в моем обществе, я понимаю к его несчастью непростительно быстро: и разумеется, в первые пару совместно проведенных дней моей программой "минимум" являются просто якобы случайные столкновения в квартире. Разумеется, я занимаю спальню. Разумеется, ему приходится довольствоваться неудобным диваном. И разумеется, на его территорию я наведываюсь в разы чаще, чем он - на мою, ведь в гостиной есть не только полка с книгами, которые ну просто жизненно необходимо почитать в удобном мягком кресле напротив его дивана, но и у противоположной стенки стоит большой телевизор - прости, Теплов, но как я могу пережить без просмотра вечерних новостей? Ведь мне так важно знать, что происходит во внешнем мире, пока я "страдаю" во время заключения с тобой.
Честно, поначалу я не понимала, за какие такие заслуги мне преподнесен аттракцион неслыханной щедрости в исполнении Гесера, безапелляционным тоном сообщающего Игорю, что надзор за мной будет осуществлять именно он. И поначалу я действительно всласть упиваюсь волнами раздражения Теплова каждый раз, когда я оказываюсь в непосредственной близости от него. А когда один из самых нелюбимых мне сотрудников Ночного дозора осуществляет доставку доброй половины содержимого моего гардероба - ммм, нет, я не устраиваю местячковый показ мод. Но Тигренок, определенно, поступает критически неправильно, снабдив меня коротким тонким шелковым халатиков, ставшим моей униформой на протяжении ближайших дней. Периодически, правда, он меняется на короткие джинсовые шорты и топик, либо полупрозрачный черный пеньюар (на случай, если ночью мне захочется попить - кто не спрятался, я не виноватая), но в основном халат на запах с неприлично глубоким декольте становится моим любимцем.
В общем, поначалу я действительно отрываюсь знатно и отношусь ко всей затее с недюжим оптимизмом: мне нравится, как бегают желваки на скулах у Игоря каждый раз, когда мы сталкиваемся в узком коридоре. Никто не желает уступить дорогу другому, а потому практически приходится прижиматься к стене, чтобы разойтись. И безусловно, у красивых девочек должна быть просто идеально прямая осанка, а потому я совершенно не специально делаю так, чтобы задеть его грудью в этом коридоре. Просто стены, они, ну... холодные такие. Хочется тебе прижаться - прижимайся, Теплов, колхоз ведь дело добровольное. Со временем желваки начинают бегать каждый раз, когда я просто прихожу к нему в комнату или сталкиваюсь с ним на кухне, в подавляющем большинстве случаев действуя, разумеется, специально. Я упиваюсь его злостью. Мне нравится его бесить. Мне хочется, чтобы этот проклятый Светлый постоянно испытывал негативные эмоции - потому что почему должна страдать только я?
Я искренне стараюсь увлечься собственной игрой и отвлечься от окружающей реальности. А реальность такова: каждый вечер перед сном его глаза, полные презрения, бьют по мне болезненными воспоминаниями. Я закрываю глаза и вижу перед собой, как он покрепче сжимает челюсти, в раздражении от моего появления. Его кулаки сжимаются до побелевших костяшек в момент, когда я закидываю ногу на ногу, поудобнее размещаясь в кресле напротив него. Я постоянно играю в эту игру, ее правила мне порядком поднадоели, но как бы старательно я не пыталась их соблюдать, правда остается неизменной: где-то в глубине души мне не нравится то, как он на меня реагирует. Ведь сколько ты не убеждай его в том, что испытываешь удовольствие от бесконечной игры на его нервах, себя обмануть так и не получается. Я не хочу, чтобы он меня ненавидел. Я не хочу, чтобы он испытывал дискомфорт рядом со мной.
Ненавижу эту его чертову идеологию. Ненавижу его предубеждения насчет меня - ведь этот идиот действительно думает, что в Артеке я знала о том, кем он является. И добровольно шла в эту долбанную ловушку под названием "любовь". Ненавижу его нежелание быть рядом со мной, чертов эгоист, неужели он не понимает, насколько он мне по-настоящему нужен? И его. Его ненавижу, больше всего на свете ненавижу его за то, что он делает со мной.
Всего пары суток хватает на то, чтобы понять, что аттракцион неслыханной щедрости Гесера был изощренной пыткой не только для Игоря.
И все же, я продолжаю играть. Ведь я никогда не любила проигрывать. Возможно, рано или поздно мне удастся убедить саму себя в собственном безразличии? Мне бы очень этого хотелось.

Сегодня я подчеркнуто-вежливо желаю ему доброго утра, посильней запахивая полы халата. Я жую только что приготовленный в тостере сухарик, запивая его свежесваренным кофе и внимательно слежу за перемещениями Игоря по кухне. Светлый старательно изображает из себя слепоглухонемого и делает вид, что меня здесь нет. Ну прекрасно.
Ближе к обеду мне потребовалась новая порция раздражения - не могу же я питаться исключительно собственным? Мне срочно нужно дочитать Вербера, еще вчера оставленного на после в гостиной, а где я могу это сделать, если не в удобном мягком кресле, верно? Если у тебя, Теплов, с этим какие-то проблемы, ты знаешь, где выход на кухню. Не факт, что мне не потребуется срочная порция крепкого кофе, тут уж как повезет, но ты всегда можешь попытаться. Не хочешь, нет? Дело твое. А я пока попытаюсь сосредоточиться на предпоследней главе книги, не отвлекаясь на наблюдение за тобой из-за страниц книги. В прошлый раз мне это не удалось, главу пришлось перечитывать заново, но сегодня я определенно должна добиться успеха хотя бы на этом поприще.
Он засыпает на двиане практически на моих глазах. Я отхожу на кухню за порцией кофе, а когда возвращаюсь - его глаза уже закрыты, и слышится тихое, спокойное дыхание. И мне бы сбежать отсюда как можно дальше, пока не наделала много постыдных глупостей: все же, хоть немного, но мне удается продвинуться в игре в собственное безразличие, Теплов уже практически уверен в том, что я рядом исключительно из желания вывести его из себя, а не потому, что слабая и безвольная влюбленная дура. Мне бы тихонько закрыть дверь в гостиную и покрепче запереться в собственной спальне, наотрез отказываясь выходить - так уж получилось, что впервые за столько времени, проведенного в этой квартире, я впервые вижу его спящим. Что-то внутри болезненно колит, обрушиваясь лавиной болезненных флешбеков: совсем недавно я видела его таким очень часто. Я засыпала на его плече, покрепче прижимаясь к горячей груди, я слышала его тихое дыхание, кончиками пальцев рисуя на его коже невидимые узоры. Почти всегда я просыпалась раньше и будила его поцелуями - эй, соня, прекращай спать, мне срочно требуется твое внимание - или просто смотрела на то, что как мило он обнимает подушку во сне. На несколько мгновений я замираю на пороге, в панике пытаясь заставить себя убраться отсюда подальше, а ноги сами меня несут вперед. Руки сжимают мягкую ткань лежащего на кресле пледа, а затем легким движением накрывают Игоря. Черт. Черт. Черт. Это совсем не вписывается в тщательно продуманный образ безразличной стервы.
Несколько секунд спустя я закрываю за собой дверь собственной спальни и устало прислоняюсь спиной к деревянной поверхности. Ну же, девочка. Возьми ты себя в руки. Вспомни, кто ты есть. Тебе абсолютно не должно быть дело до спящего за стенкой Светлого.
Я пытаюсь уснуть, я пытаюсь почитать, а затем, порывистым движением спрыгивая с кровати, приминая волевое решение: ванная. Мне нужно принять ванную. Расслабиться, лежа в горячей воде и хоть как-то попытаться отвлечься от собственных мыслей. Ведь ванная - это прекрасно. Что плохого там может случиться?..

Открывающуюся за спиной дверь я замечаю не сразу. Хотела бы похвастаться тем, что все происходящее - тщательно просчитанная мной многоходовочка, и вообще по части стратегии мне могли бы позавидовать Гесер с Завулоном, но если быть до конца честной, то я правда забыла закрыть за собой дверь. Слишком увлеклась попытками забыть о том, кто кроме меня находится в этой квартире. А потому, уловив сбоку движение, вздрагиваю, удивленно встречаясь взглядом с Игорем. Ну ладно, хоть в этом победила: в моих глазах удивления гораздо, гораздо меньше. Словно Теплов видит перед собой привидение, а не абсолютно голую девушку, только что вышедшую из ванной и стоящую на коврике для ног. Никогда особо не любила полотенца, предпочитая обсыхать вот так.
Бровь иронично ползет вверх, когда полминуты спустя дверь за Игорем медленно закрывается. Ну что ж. Вечер определенно перестает быть томным - мне показалось, или впервые за столько времени в его глазах не было ни капли презрения? Улыбаюсь, качнув головой и тянусь за халатом, набрасывая его на обнаженное тело. Кажется, нам определенно надо поговорить.
- А чего ты так разнервничался? - скрестив руки на груди, небрежно подпираю плечом дверной косяк на кухне, внимательно наблюдая за его движениями. Водка, прекрасно, - Будто что-то ты там не видел. Понравилось зрелище? - хихикнув, подхожу ближе, как раз в тот момент, когда Игорь залпом осушает стакан, на дне которого плещется прозрачная жидкость, - Не ври, что не понравилось, Теплов. Я все видела, - улыбаюсь, качая головой, дескать: ну кого ты пытаешься обмануть, темную ведьму? Как не стыдно, Светлый! Перемещаюсь к шкафчику на кухне, намеренно задевая Игоря бедром и доставая с верхней полки стакан. Моего роста стоически не хватает, и приходится встать на цыпочки, тем самым зрительно укоротив длину и без того короткого халата. Оборачиваюсь, замечая направленный на меня взгляд и еще более самодовольно улыбаюсь - нет, Теплов, в этот раз тебе меня не обмануть. Я вижу, что разгорается в твоих глазах, неумело прикрытое напускным раздражением, - Да ладно тебе, мы же с тобой не брат с сестрой, - задумчиво разглядываю его напряженную фигуру, оценивающе, словно вижу впервые - на самом деле, просто представляю его без этой раздражающей белой рубашки, - Определенно... не брат с сестрой. Так разнервничался, что решил напиться? Что ж... - сажусь напротив него, закидывая ногу на ногу. С моих влажных волос срывается капля, падая на грудь, медленно затекая под ткань халата. Игриво заправляю прядь волос за ухо, продолжая внимательно его рассматривать, и чуть наклоняюсь вперед, - Выпьешь со мной? Мы продержались друг с другом... сколько уже? Три? Четыре дня? И за все это время еще ни разу не поссорились. Есть повод отметить. Ты ведешь себя как образцово-показательный отличник, даже извиняешься за то, что вламываешься в ванную без стука. На твоем месте, правда, я извинялась бы за то, что не воспользовалась ситуацией, но вы, Светлые, такие... - прищуриваюсь наклоняю голову вбок, - Зануды. Или вы становитесь такими только рядом с Темными? Подчеркиваете, так сказать, собственный статус святых на фоне нас, жалких грешников? Помнится, в Артеке ты совсем не был занудой, - качаю головой, наливая себе немного алкоголя. Не люблю водку. Но здесь, как оказалось, выбор не отличался собственным многообразием, - Так что? Выпьешь со мной? Или снова спрячешься в своей комнате? Запрешься в ванной, мм? - выпиваю залпом напиток, налив себе чуть больше, чем Теплов, а затем морщусь, качая головой. Омерзительно. Но все же лучше, чем ничего, - А может, ты меня боишься? Поэтому так сильно пытаешься спрятаться в сорока квадратах? Или... - медленно сползаю со стула, подходя к нему, и останавливаясь в считанных миллиметрах рядом с ним. Лицо опаляет его горячее дыхание, и кажется, если прислушаться, то я смогу услышать учащенный стук его сердца. Мне не нужно смотреться в зеркало, чтобы убедиться, насколько соблазнительный вид сверху открывается для него: определенно, я люблю свой шелковый халат, так вовремя чуть распахивающийся, лишь увеличив глубину декольте, - Или, может, ты боишься себя, Игорь?
Замираю, внимательно смотрю в его глаза, даже перестаю дышать. Сейчас в моем взгляде нет ни грамма издевки - только тянущее ожидание и страх перед грозящим отказом. Я сделала шаг тебе навстречу, а что ты, Игорь? Снова оттолкнешь меня подальше? Неужели мне действительно лишь показалось, что в твоих глазах помимо презрения осталось что-то из той, прошлой жизни? Где ты не был Светлым, а я не была Темной. Где мы с тобой не были врагами, а просто... любили друг друга? А взаимно ли? Какая это любовь, если от нее не остается ни следа, как только ты узнаешь правду обо мне? Вот только, кажется, я не переживу очередной отказ. Просто умру, прямо здесь, на этой проклятой кухне с потрепанным ремонтом советских времен.

+1

4

Ничуть не сомневаюсь, что даром это для меня не пройдёт. Алиса не упускает ни единого мгновения для того, чтобы вывести меня из себя - вовсю пользуется ситуацией, словно в конце за это ждёт заслуженный приз. И не могу сказать, что так уж сильно удивлён её поведением - от Тёмных никогда не ждал чего-то большего, кроме проявления их истинной натуры. Да и она, даже будучи лишённой сил, не слишком старалась удивить меня скромностью. Секс в первый же день знакомства - никаких глупых игр в недотрогу. Мы были взрослыми людьми, которые ощущали весьма одинаково возникшую потребность друг в друге. И я не относился к ней хуже, потому что подо мной она оказалась раньше, чем мы узнали друг о друге что-то больше имён. Даже напротив. Меня подкупала эта откровенность, её любовь к себе и самодостаточность. А ещё - что ни черта не зная друг о друге, мы ощущали эту особенную связь. Не с первого прикосновения, когда она всё-таки пришла на пляж. И даже не с моего предложения послушать песни под гитару, под светом луны, словно нам обоим так уж была необходима эта романтика из книг для подростков. С первого взгляда, наверное, даже если я ничем особенным не обозначил для себя её появление на общем собрании. Было в ней что-то такое, с самого начала...Что я теперь в ней проклинал. Не хочу я её желать и знать не хочу. И зло причинять уже или убивать не хочу тоже. Пусть провалит просто к чёрту, из  моей жизни. Или же в Сумрак, если так решит Инквизиция.
Мне сильно хотелось в самом начале, чтобы она была виновата. Не для того, чтобы найти виновного, хотя вроде бы, Светлый Дозорный только этим руководствоваться должен. Я просто был зол на неё. Так огорчён, что за своими желаниями не видел ничего больше, ослеплённый вспышками разбитого сердца. Могла бы броситься меня и я имел бы право на развоплощение. Отправить ведьму в Сумрак и никогда больше, если получится, её не вспоминать. А у меня ведь было бы оправдание перед собой - не в нашей не случившейся любви дело. В работе. Испокон веков такие,как они, уничтожают таких, как мы. А мы делаем наоборот и всё это называем "сохранением Баланса". Потому что каждый, на самом деле, ощущает удовольствие, когда уничтожает врага. И для этого не обязательно быть даже Тёмным. У нас же тоже есть мотивы. Миру будет лучше без каждого из них.
Главное - остановиться вовремя, когда ярость ослепляет глаза. И помнить, что помимо чувств есть ещё приказы. А за этим - собственная совесть. Мы близки к людям, даже если с самых первых занятий в Дозорах, нас обучают тому, что это не так. Я двадцать шесть лет был человеком, пусть и слишком удачливым, раз уж дожил целым и невредимым до того, как впервые в Сумрак шагнул. И может быть, всё забывается, когда проходят десятки лет. Ощущаешь среди обычных людей себя и впрямь..Иным. Но мне хорошо в их обществе и не могу сказать, что когда был без сил, видел особенную разницу между нами. И точно также, Светлые мы или Тёмные, чувствуем всё тоже. Любовь, ненависть, даже вожделение - те из нас, по-крайней мере, не дал никаких обетов. Слышал я что-то про тех, кто начал путать Свет и абсолютную Чистоту. Но если в целом, то чем мы так уж сильно отличались?
Не буду делать вид, что остаюсь спокоен. Мог бы таким оставаться в присутствии Алисы - не было бы этого всего. Не знаю, как линии вероятностей складывались, но может, ничего и не случилось бы, надумай мы в тот раз не делать шаги друг к другу. Нам всегда, с первых дней говорили, что Судьбы не существует. Лишь наши поступки и их последствия. А всё же, задумываешься порой, когда случается что-то плохое. Может, всё-таки была Судьба?
Не нравится мне всё это. И то, как ведёт себя Алиса - тоже. Не знаю, что у неё в голове крутится, но не понимаю, зачем для такой степени всё усложнять. Надеется выкрутиться, если вдруг вернём всё, что между нами было? Или просто надеется, что испортит мне жизнь, хотя бы напоследок? Не может не понимать, не замечать, что происходит, когда мы рядом.  И я это чувствую, и наверняка, со всем своим женским чутьём, она тоже.
Я не посмотрел бы, будь другая девушка. Подозреваемые редко имеют для меня принадлежность по полу и уж точно, никогда не оцениваются как некто привлекательный. Я бы согласился находиться в замкнутом пространстве с любой другой девушкой - пусть хоть голая ходит, я не буду в восторге, но смогу с этим справиться. Только у этой ведьмы было на меня особенное воздействие. Впервые за свои годы я влюбился, а затем - всю дорогу, только и делал, что убеждал себя в том, что нет ничего настоящего в этих чувствах. Всего лишь моя глупость и неосмотрительность, умноженная на её коварство. Только легче от её присутствия рядом не становилось. И когда она всю дорогу демонстрировала мне своё тело - тоже. Не знаю, чего хотела, убедить в слабости духа или заиметь козырь - сотрудник Ночного Дозора воспользовался ею, пока она была заперта с ним в одном пространстве. Хотя, думать о таких вещах не хочется даже в отношении неё, от которой и без того не ждал хорошего. Слишком уж мерзко было бы даже для Тёмной.
  Так что, склоняюсь к версии, что желание отомстить мне - единственное, что руководит ведьмой. Может, нравится просто меня мучить, может нравится ощущать так свою привлекательность. Да и разницы нет. Я всё равно, не хочу поддаваться.
— А чего ты так разнервничался? Будто что-то ты там не видел. Понравилось зрелище? Стараюсь не реагировать. Колкие фразы привычны, чего-чего, а острого языка этой ведьме было не занимать. И знаю же, что и отвечать не надо, только порадую этим. Но всё же, не могу удержаться от раздражённого фырканья. Мне больше нравилось, когда мы совсем между собой не говорили. И идеально - когда и не встречались в одном пространстве вовсе.
— Не ври, что не понравилось, Теплов. Я все видела. Стараюсь отодвинуться, когда проходит мимо, но всё же, умудряется меня задеть. Кухня не слишком большая, но достаточная всё же для того, чтобы мы не прикасались бесконечно друг друга. Хотя, вполне возможно, у Алисы иное восприятие окружающих её пространств. Потому что стоит нам встретиться в одном месте, как ей бесконечно не хватает свободного пространства, которое она постоянно отбирает у меня.
И всё равно стараюсь не реагировать. Я же даже не трогал её. Принёс свои извинения за то, в чём не был виноват - она могла бы закрыть дверь. Но я чувствую злость за то, что не смог отвести взгляд сразу. Не на неё даже, при всём том, конкретно в этом была не её вина. А на себя. Потому что глупо всё это чувствовать. Потому что она - чёртова Тёмная. А я - Светлый. К тому же ещё и на службе, при всём том. Хотя, даже не понимаю больно, на какой именно. У нас были камеры для тех, кого задержали. Мало кого снаряжали содержать  с таким почётом. Разве что Гесер на ближайшие годы уже просчитал  себе от того выгоду. И как-то в эти планы, с моими больными чувствами, вписался и я. Иначе, не вижу смысла запирать нас тут друг с другом, лишая всего внешнего мира. Словно, специально нас сталкивал лбами. Хотя, с Пресветлого станется.
Не знаю, зачем смотрю на неё, когда она лезет за бокалом. Буквально на автомате, просто наблюдая за её перемещениями. Могла бы попросить меня, в конце концов, если ей нужно что-то достать с верхних полок. Не слишком стремлюсь с ней взаимодействовать, но и не веду себя в течение последних дней как полная скотина - каковой она меня считала, наверное, с момента, как мы узнали друг о друге. И такую услугу девушке смог бы указать.
Но она тянется наверх, лишая всяческой возможности для воображения - демонстрируя всё то, что было до того скрыто хотя бы как-то. Я уже ненавижу этот чёртов халат и Тигрёнка, которая притащив его, вряд ли оценивала все потенциальные возможности. Потому что мы любили подшучивать друг над другом, время от времени, но не уверен, что она бы перешла такие грани. Хотя, об этой истории осведомлены были Гесер, да Ольга, которым я вынужден был всё доложить по рангу. А слухов, что я питаю склонность к Тёмным ведьмам, раньше в стенах Ночного Дозора не водилось. Наверное, просто внимания не обратила, собирая вещи давнего врага. А может, у Алисы просто не было никогда и ничего приличного.
Не знаю, почему смотрю на Алису, когда в тот же момент должен был отвести глаза. Это ничуть не лучше, чем вломиться к ней в ванную, где она была обнажённая. Только там это была очевидная случайность, пусть и несколько смазанная тем, что я не сразу за собой захлопнул дверь. А теперь... Глупо отрицать. Я - мужчина, а передо мной, не скрывая своей сексуальности, находится девушка, в которую я влюблён. Простое вроде бы уравнение и решение очевидное - что я должен в этой ситуации сделать. Только где-то в переменных затерялось,что она - Тёмная, которую я до поисков настоящего убийцы должен сторожить. И то, как сильно я не хочу срываться, потому что означать это будет одно - мой полный и окончательный проигрыш.
Упускаю момент, когда она ловит мой взгляд, направленный на неё. Конечно же, ничего в нём особенно от неё не скрыто, как бы я не желал, чтобы там не было ничего, ровным счётом, кроме глубокого равнодушия. Она его тысячу раз видела, когда мы были вместе, когда она нежно прикасалась ко мне, когда детей не было рядом. Наверное, даже в первые минуты нашего знакомства. Вряд ли не понимала всех моих чувств.
Разве что в том была разница, что раньше в нём никогда не было осознанного нежелания прикасаться  к ней. Да, я хотел  её, моё желание было физиологией и ностальгией - обрывками воспоминаний, когда мы были с ней вместе, что то и дело возвращались ко мне в кошмарах. И всё же, я до последнего надеялся, что она пошлёт меня сейчас к чёрту и больше не высунет носа из собственной спальни, до самого конца следствия. А я завтра же сообщу Гесеру, что ни черта не подхожу для этого задания, пусть хоть увольняет. Постыдная весьма причина, подобной нет никаких официальных формулировок. Но я правда не могу сопротивляться больше.
- Так разнервничался, что решил напиться? Что ж... Конечно же,  я игнорирую слова про то, что мы - не брат с сестрой. Уверен, даже будь мы ими, для Донниковой это не было бы таким уж веским аргументом против нашей связи, мне почему-то кажется, что у Тёмных не настолько сильно развит моральный компас, чтобы заморачиваться подобными деталями. Но то, что мы не были родственниками, это определённо было прекрасно. Даже если между Тёмный-Светлая, брат и сестра, я лояльнее бы, наверное, смог отнестись ко второму.
И безусловно, она не даёт мне никакого шанса на то, чтобы выйти сухим из воды. Заметила мой взгляд и несомненно, использует это теперь против меня. Я не хотел признавать, что всё ещё хочу её - вопреки здравому смыслу и всем сложившимся обстоятельствам. Только ей и не нужно моих слов для того, чтобы самой всё прекрасно понимать. Даже когда я отвожу взгляд и тянусь за бутылкой, чтобы вновь наполнить свой стакан. Теперь мне нужно выпить даже больше.
- Так устал от тебя. Говорю тихо, пробормотав сквозь зубы,  Алиса даже не обращает на это внимание. Да и слишком хорошо успела узнать меня за недели, что мы провели с ней вместе - моя грубость не всегда означает то, что ей нужно держаться подальше от меня. Даже напротив. Несколько раз секс был быстрым и спонтанным, вблизи от наших воспитанников и других вожатых - когда я закрывал ей рот, чтобы не выдать нашего местоположения никому, пока мы покидали всех по самым невинным причинам. После самых жарких споров друг с другом.
— Зануды. Или вы становитесь такими только рядом с Темными? Подчеркиваете, так сказать, собственный статус святых на фоне нас, жалких грешников? Помнится, в Артеке ты совсем не был занудой. Хороший спич. Как всегда, филигранно подчёркивающий, как же страдают от нас все эти бедные Тёмные. Пока мы себе крылья пришиваем и прибиваем гвоздями нимбы к темечку, они страдают от нашей демонстрации собственной святости. Хотя, всё проще на самом деле. Они не любят нас, а мы не любим их. Просто нам не свойственно столь лицемерно улыбаться.
И я помню, каким был в Артеке этим проклятым летом. Настоящим. Таким же, каким был и всегда, в отличии от жалкой копии того, кем вернулся от туда и вынужден был находиться в этих четырёх стенах со  своим раздражителем. Знаю, что всё это временно, но ничего не могу с собой поделать. Не знаю, что в голове у этой стервы, но я как с камнем на душе, весом раза в три больше, таскаюсь на шее  и никак его с себя не сниму. И даже как дышать полной грудью уже не помню.
Наблюдаю за тем, как Алиса выпивает, почти залпом, морщась после, когда ощущает вкус. Ледяная должна идти намного легче, но и она с ней не вяжется. Подошло бы, наверное, что-то вроде шампанского или изысканного красного вина, ей под стать, не знаю. Мы разные с ней были, даже в этих мелочах. И осознание этой разницы придавливало меня всё сильнее.
— А может, ты меня боишься? Поэтому так сильно пытаешься спрятаться в сорока квадратах? Или... Хочу сказать нечто язвительное, всему тому, что она говорила, под стать. Вполне мог бы фразу её закончить чем-нибудь грубым,  окончательно определяющим, что интереса я к ней не испытываю. Но лишь делаю глубокий вздох, когда она приближается ко мне, в слишком откровенной одежде для того, чтобы мы могли вести хотя бы подобие диалога. Её мокрые волосы, с которых стекают капельки воды, не могут не будоражить, я вижу их путь, прочерченный по гладкой коже. Халат демонстрирует больше, чем скрывает. Я больше не отвожу взгляд, когда она сокращает расстояние между нами. Увереннее и наглее, чем делала это все последние дни, то и дело ко мне прикасаясь. Даже не скрывает сути игры, которую ведёт. А я не ощущаю в себе больше сил для того, чтобы встать и оттолкнуть её от себя, направившись в зал, чтобы провалиться в сон. Или закрыться в ванной, чёрт с ней. Только бы отсюда подальше.
— Или, может, ты боишься себя, Игорь? Смотрю на ведьму снизу-вверх, даже не скрывая собственной злости. Не так уж много времени провели вместе, но выучить меня она успела. И сейчас, как бы не спорил я с тем, целиком и полностью права. Не её я боюсь, как Тёмную, ведьму, стерву или дьявол там возьми, кем она ещё была. А себя. Такого, не способного сопротивляться тому, что она со мной делает. Не способного за правила держаться сильнее, чем за собственные желания. И принципы свои мне потерять страшно, даже если хочется отбросить их  к чёртовой матери. Я же долго сопротивлялся и не маленький уже мальчик, чтобы инстинкты не держать в узде.
Но она сильнее всего этого и речь вовсе не о том, кто на каком уровне находится. И не о том, кто Светлый, а кто Тёмный. Будь она хоть Инквизитором или смертной, не было бы ни черта проще. Я не соглашусь с ней никогда - хотя бы потому, что не хочу быть с ней единого мнения об этой ситуации. Но речь правда, когда мы только познакомились, не шла о сторонах и Великом Договоре. Я влюбился в девушку, которая была рядом, за всё то, что в ней было. И понимал, что это же было в ней и сейчас. Только покрыто теперь тёмной оболочкой и мерзкими обстоятельствами, в которых мы находились.
- Может, я и боюсь себя, но тебе же хуже будет, если сорвусь окончательно. Развязываю осторожно ленточки пояса халата, хотя не вижу от них особенной пользы, всё равно не скрывали ничего особенно. И всё же, позволяю им повиснуть, свисая до земли и уже не смотря в глаза Алисы - любуюсь её телом. В нём и правда, не было ничего буквально, чего бы я не видел и не было мест, к которым не прикасался бы собственными губами. Я хорошего помнил даже теперь, как мне казалось. Воспоминания о том, как чувственно оно на меня реагировало, до сих пор бредили душу. Мои кошмары об Алисе были слишком сладкими и от того каждый раз становилось лишь хуже. Потому что там, где-то во снах, существовал Артек и мы - не Тёмные, не Светлые, а влюблённые. Я видел, снова ощущал, как мы целовались друг с другом, тихо смеясь над  всем, что выдавали за день дети. Не было проблем и не было Дозоров, не было никакой ответственности и Великого Договора между нами.
А затем я просыпался в очередное мрачное утро, на жёстком диване и видел девушку, что сонная выходила в коридор, что не имела ко мне никакого отношения больше. Она не изменилась, я не видел, чтобы даже в естественной среде обитания, она была другой. Но "нас" больше не было. Это времяпровождение было пыткой. И она, своим глупым и развязным поведением, ни черта лучше не делала. Я просыпался с ужасным настроением, лишь только приходя в себя и засыпал в том, что было ещё хуже. И так день за днём. Возможно, мы и впрямь были наказанием друг для друга. Хотя, может быть, только она для меня.
- Чего ты от меня хочешь, Тёмная? Доказать, что не такие уж мы все хорошие, какими казаться хотим? Да и Мерлин с ним, я готов в этом признаться. Упускаю, в какой момент перестаю сопротивляться. Это просто становится невозможным, к какой бы силе воли я не взывал при этом. Ни черта это не работает.
Целую нежно её животик, схватив крепко за бёдра, спускаясь губами ниже, к линии белья. Знаю, что это - полный провал. И надо было послать её в Сумрак, встать из-за стола и уйти. Плевать на все её колкие фразы и собственное возбуждение, весьма подкашивающее разум. Я же не был животным, я должен был уметь противостоять подобным вещам. Потому что разум должен быть сильнее инстинктов, а чувство долга - важнее чувств.
Но бывают моменты, когда буквально всё кажется не важным. И инстинкты самосохранения, вместе с рабочими обязанностями отступают на задний план. На третий. На четвёртый.  Они вообще не ощущаются.
Отталкиваю всё же, от себя Алису, сверля её злым взглядом. Ловлю тень растерянности - думает всё же, наверное, что себя в руки я взял. Но это утопия. Не когда она такая нежная, желанная и свежая стоит рядом, готовая мне себя предложить. Я был мужчиной, Светлым, Дозорным, военным, Иным..да кем угодно. Но это никак не отменяло того, что у меня были естественные желания. И единственный  подходящий способ был поддаться им.
Особенно, когда речь шла о девушке, к которой я не был столь равнодушен. Которая не то что меня сумасшедшим делала, а жизнь мою разламывала по кусочкам. Уже в который раз.
Разворачиваю её силой к себе спиной, прижимая к собственному телу и подталкивая в сторону стола. Та ткань, что на ней оставалась, вряд ли могла не дать ощутить того, что я хочу от неё. Она же так хотела, чтобы я доказал, в конце концов, что не боюсь ни её, ни себя. Я, правда, боялся нас вместе. Но это к делу сейчас не имело никакого отношения.
Игнорирую два стакана и бутылку, что всё ещё стояли на столе, которые совершенно не мешались. Даже если разобьются - чёрт с ним. Тело проклятой ведьмы меня сейчас опьяняет куда сильнее, чем все сорок градусов, что должны были стать лекарством на этот вечер.
Прижимаю Алису к столу, наваливаясь всем телом и не слишком интересуясь о возможных удобствах. Сама же провоцировала, сама же делала всё, чтобы однажды у меня сорвало башню.
- Прости, что не воспользовался ситуацией в ванной. Ничего, если сделаю это сейчас? Шепчу тихо и с лёгкой издёвкой на ушко ведьме, запуская свою руку в нежную ткань нижнего белья, между её крепко сжатых ножек. Сама же хотела, наверное, чтобы отношения у нас были такими. Сколько можно было, в конце концов, вести себя так?
Мне нравится ласкать её, словно мы оба возвращались в прошлое. Нравится прикасаться к ней - от отсутствия возможности я все последние дни с ума сходил и  не могу сказать, что это было так уж просто. Концентрируюсь на том, чтобы распалить её больше, но не могу отказать себе в удовольствии оставлять короткие поцелуи на шее и плечах, смешивая их с лёгкими укусами. Пусть даже останутся на ней завтра следы и будут мало соотноситься с тем, что она была под наблюдением Дозорного - плевать мне. Я вообще не уверен в завтрашнем дне даже на секунду.
Так что, пусть будет лучше "здесь и сейчас", чем "там и никогда". Стаскиваю бельё с ведьмы, не слишком церемонясь, чтобы обойтись с ним или с ней самой аккуратно. Мне всё равно на её чувства в данный момент, откровенно говоря. Она же и сама того, судя по её поведению, совсем не хотела.

Отредактировано Igor Teplov (2019-10-14 02:15:53)

+1

5

Несколько секунд длятся бесконечно долго. Проживи мы в подобном режиме отношений хотя бы год, я могла бы с уверенностью заявить, что по моему личному счету он идет минимум за три, а пока все, что мне остается - замереть, задерживая дыхание, впиваясь внимательным взглядом в его глаза. Глаза, полные разгорающейся внутри злости. Так странно, совсем недавно мне казалось, что я знаю его всего - от макушки и до кончиков пальцев, во всевозможных смыслах этого слова. Я знаю не только его тело, безошибочно угадывая его настроение и желание в каждом движении сведенных бровей и полуулыбке. Иногда мне казалось, что мы способны общаться без слов. Движение его большого пальца, мягким, поглаживающим движением по тыльной стороне ладони - "я тебя люблю". Моя счастливая улыбка, которую я смущенно прячу за падающими на лицо прядями волос и еле заметный кивок - "я тебя тоже". Взгляд, направленный в мою сторону с другого конца столовой в Артеке, чуть прищуренные глаза и наклон головы - "мы встретимся сегодня вечером?". Моя прикушенная губа и мгновенно появляющийся румянец на щеке, почему-то каждый раз перед ним я стесняюсь, как девчонка, как какая-то неопытная школьница, впервые поймавшая на себе взгляд симпатичного старшеклассника, ей-богу, слишком уж незнакомое для меня ощущение - "ну конечно, встретимся, как же иначе?". Мне казалось, что я действительно его знаю. Я была уверена, что он стопроцентно знает меня, возможно, даже лучше, чем я узнаю себя сама за двадцать с лишним лет. Во всяком случае, рядом с ним я открывала в себе все новые и новые черты. Я хочу о нем заботиться. Я хочу раз за разом сцеловывать улыбку с его лица. Я хочу каждую ночь засыпать в его объятиях, чувствуя сильные руки, крепко прижимающие меня к себе. Мне нравится чувствовать себя слабой рядом ним, пусть даже в тот момент я думала, что после восстановления Сил я стану значительно его сильней. И все равно буду слабой в его присутствии - я знала, что этот факт останется неизменным. Что ж, в чем-то я действительно была права. Рядом с ним я по-прежнему непростительно слабая.
И сейчас он не верит каждому моему слову. Словно слепой, потерявшийся в незнакомой комнате, не желающий лишний раз двигаться, чтобы в очередной раз болезненно не напороться на очередную преграду. А я? Я не имею абсолютно никакого представления о том, что означает этот взгляд. Сейчас он оттолкнет меня? Скажет что-то грубое? Скажет что-то такое, что снова разорвет меня на части изнутри? Не думала, Светлый, что тебе настолько мастерски удастся причинять другим боль, мне казалось, вы больше по части спасения утопающих. Так что же ты сделаешь, Игорь, что же ты, черт тебя дери, сделаешь? Мне кажется, мое сердце уже не может колотиться быстрее - оно и так вот-вот грозится вырваться из груди и упасть к твоим ногам. А легким уже совсем не хватает кислорода, но я упорно не могу сделать вдох. Впрочем, я уже давно забыла о том, как дышать по-настоящему, кажется, с тех пор, когда чуть не погрузилась мертвым грузом на дно Черного моря.
Еще несколько секунд, всего несколько секунд длиною в одну огромную бесконечность. Его глаза, голубые-голубые, как небо над головой. Пронзительный взгляд. И голос, в плохо скрываемом гневе произносящий слова, которые дают совсем немного надежды - словно авансом, позволяя мне сделать еле слышный вдох. Забавное противоречие.
- А что, если именно этого я и желаю? - с интересом наблюдаю за тем, как его руки медленно развязывают пояс моего халата, а взгляд перемещается ниже, словно заново знакомясь с моим телом. Мне, в общем-то, определенно нечего стесняться, только почему-то именно под его взглядом я испытываю жгучее, но от того только сильнее возбуждающее чувство смущения. Эмоциональный накал внутри собирается в тугой клубок внизу живота и начинает настойчиво тянуть вниз - о да, теперь я определенно могу дышать. Рвано, горячо, полуоткрытыми губами хватая воздух, жадно вбирая его в себя, словно пытаясь надышаться. Кончики пальцев прочерчивают невидимую линию от виска к его щеке, и на мгновение я прикрываю глаза в неприкрытом наслаждении: не слишком-то смела надеяться на то, что так скоро мне станут доступны такие прикосновения. Но и их тут же становится невыносимо мало. Я хочу еще.
Бровь на мгновение удивленно ползет вверх, а на лице появляется легкая улыбка. Качаю головой. Все же, это действительно невыносимое наказание - любить упертого барана вроде него, который наотрез отказывается видеть дальше своего носа. Серьезно, Игорь, ты правда серьезно так думаешь? Или продолжаешь свою излюбленную мазохистскую игру, от которой лишь нам обоим - теперь я уверена, что определенно не одинока в собственных ощущениях - становится хуже? Неужели в этом и есть вся фишка Светлых - вы настолько любите причинять боль, и в первую очередь самим себе? Иного объяснения всему происходящему я не нахожу, потому что теперь, через призму твоих действий, все предыдущие складываются во вполне очевидный пазл. Моя вина, совсем недавно и я не вижу ничего дальше кончика собственного носа, но ведь я быстро исправляюсь, а что насчет тебя?..
- Я тебя хочу, Светлый. Только тебя. И никому ничего не доказываю, - жарким шепотом в возбуждающей близости от его уха, чуть наклоняясь вперед. Я знаю, как сильно ты любишь прикосновения моих губ, в том числе к этой части твоего тела, и не могу отказать тебе в этом удовольствии. А еще, кажется, я знаю, что ты ни на секунду не переставал меня любить. Так же, как и я тебя.
И я порывисто выдыхаю, когда чувствую его поцелуй на собственной коже, пальцами судорожно цепляясь за его плечи, до боли прикусывая нижнюю губу в попытках сдержать стон: еще рано, слишком рано, было бы совсем бездарно палиться в том, насколько сильно на меня действуют его прикосновения. С его плеч руки перемещаются выше, пальцами зарываюсь в локоны волос, мягко поглаживая, упиваясь уже забытыми ощущениями. Я чувствую его руки, крепко держащие мои бедра, и еле удерживаюсь от того, чтобы хмыкнуть: надежный. Всегда был надежным. Даже в этом своем проявлении, в попытках сдержать так и рвущуюся наружу ярость. Впрочем, он может не слишком-то усердно пытаться, я вполне настроена на "пожестче". Слишком уж сильно скучаю по нему, и слишком сильна злость на эту его ненавистную твердолобость, а потому себя сдерживать я определенно не планирую. Однажды мои ногти оставляют еле заметную красную полосу на его плече, но я вовремя успею спохватиться, виновато сводя брови вместе и в извиняющемся жесте чуть приподнимая их вверх: на территории Артека негласным правилом было не оставлять друг на друге следов, и без того перешептывания за нашей спиной становились все громче и громче. На пляже ведь все видно. Но сейчас... сейчас мы не в Артеке, не под внимательным взглядом доброй сотни пар детских (а впрочем, и не только детских - как там ее зовут, безнадежно в него влюбленную? Леночка? Ирочка? Плевать) глаз. Да и правил между нами, кажется, больше не остается, одно лишь желание нарушить их все.
Он неожиданно отстраняется, и я даже не пытаюсь скрыть отчаяние во взгляде. Сердце в груди ухает вниз, пока я пытаюсь прийти в себя от сковавшего меня шока. Мысли в голове путаются, смешиваясь лишь в неопределенное: но как же... но ты же... А затем резко вспыхивают, мгновенно сгорая в уничтожающем пламени, стоит его рукам снова оказаться на моем теле. Я не сопротивляюсь, когда он разворачивает меня спиной к нему, лишь с удовлетворением почувствовав его желание, когда он прижимается ко мне, довольно улыбаясь, оборачиваясь через плечо, позволяя левому углоку губ скользнуть чуть вверх молчаливым вопросом - и что дальше? Руки укладывают меня лицом к столу, а крепкое тело прижимается сверху в таком же молчаливом ответе - сейчас увидишь. И я по-прежнему не сопротивляюсь, лишь довольно улыбаясь в еще более утвердившемся намерении скоро отыграться.
Но пока у меня удается лишь вскрикнуть, до побелевших костяшек пальцев вцепившись в столешницу подо мной, когда его руки скользят к низу живота и ниже, под полупрозрачное кружево белья, чтобы плавными движениями начать доводить меня до экстаза. Яркая вспышка в голове и мой тихий стон сквозь крепко сжатые зубы: я сопротивляюсь из последних сил, не желая сдаваться так быстро на волю победителя, но его губы прикасаются к плечу, зубы мягко прикусывают нежную кожу шеи, и в целом, я становлюсь абсолютно голова к безусловной капитуляции. Этот мужчина всегда имел слишком сильную власть надо мной. Власть, о которой, кажется, не имел абсолютно никакого представления. И я выгибаю спину, похотливо извиваясь под ним, сильнее прижимаясь к его груди, неосознанно крепче сводя ноги вместе, делая ощущения от его прикосновений лишь острее, и жалобно постанываю, уже не слишком-то усердно пытаясь сдерживаться.
Кажется, пару минут назад он снова извинялся передо мной. Говорил что-то на тему ситуации, которой воспользовался - или не воспользовался? Никак не могу вспомнить. Воспоминания о тихом шепоте возле моего уха угасают под напором слишком ярких ощущений. Прошлое мгновенно теряет абсолютно все значение, сдаваясь перед настоящим, а будущее? Что ж, будущее меня больше абсолютно не пугает. Даже если бы мне сказали, что моей судьбой будет умереть секунду спустя, что ж, я умру со счастливой улыбкой на лице, находясь в его объятиях - там, где мне самое место. Ведь больше нигде я не желала находиться так сильно. Мое тело полностью принадлежит ему, моя душа, если таковая имеется в принципе, уже давно находится в его руках. Как бы упорно он в этом не сопротивлялся.
Моя рука скользит на его затылок, грубо цепляясь за волосы, пока другая упорно продолжает держаться за край столешницы, словно утопающий за спасательный круг, до конца не желающий отказываться от надежды на спасение. Вот только спасение мне уж точно не грозит. Это я понимаю окончательно, когда перестаю ощущать вес его тела на себе, а мгновение спустя - чувствую его внутри.
Громкий стон срывается с моих губ. Он входит резким движением, не слишком-то заботясь о моих ощущениях, и снова безошибочно действует именно так, как нужно. Словно неосознанно угадывая каждое мое желание, грубо вцепившись собственными пальцами в мои бедра и начиная двигаться внутри - то ускоряясь, то замедляясь, и мне даже не нужно оборачиваться, чтобы узнать о том, сколько удовлетворения от зрелища перед его глазами содержится в улыбке его на губах. Имеет на то право, ведь сейчас он определенно победил: мои стоны становятся все громче, я жадно хватаю воздух ртом, зажмуриваясь до ярких вспышек перед глазами. Тянущий клубок внизу живота становится все тяжелее, но стоит мне хоть немного приблизиться к сокрушительному финалу, он раз за разом меняет темп, почти вынуждая меня выть, моля о пощаде.
Ты победил. Ты победил. Я проиграла. Я твоя, вся, полностью, без остатка. Пожалуйста, пожалуйста, я прошу тебя, только не...
Мужская рука грубо ложится мне на голову, небрежно наматывая волосы на кулак и оттягивая назад, вынуждая меня оторваться от поверхности стола, сильнее выгибая спину. Каждое его движение внутри - лишь очередная пытка для меня, и я ногтями впиваюсь в его предплечье, царапая, абсолютно не контролируя собственные движения. Лопатками упираюсь в его грудь, признавая очевидную необходимость в дополнительной точке опоры, и теперь он может видеть, как я прикусываю нижнюю губу, как судорожно я глотаю воздух ртом. А еще он может видеть, как я зажмуриваюсь в момент, когда его другая рука ложится на мою грудь, по-хозяйски сжимая между пальцами напряженный сосок вишневого цвета. Он слышит, как с моих губ срывается протяжный стон, и черт, о, черт, я же сейчас...
Подаюсь чуть вперед, напрягаясь всем телом, но его рука продолжает удерживать меня в собственных объятиях, лишь крепче прижимая к себе. Он слишком часто видел этот взгляд, направленный на него - что ж, и в этот раз я не смею отказать ему в этом удовольствии, позволяя досыта напиться желанием, сочащимся из-под черных ресниц, тесно переплетающимся с еле заметной благодарностью в момент, когда вспышка яркого оргазма заставляет меня содрогнуться, резко вскрикивая, а затем полностью расслабляясь в его объятиях. Он продолжает двигаться внутри - Боже, ну что же ты делаешь - продлевая мое удовольствие.
Несколько мгновений спустя Игорь отстраняется, позволяя мне перевести дыхание, оглядываясь по сторонам. Я даже не заметила, в какой момент халат оказался отброшенным в сторону, следом за моим нижнем бельем, лишь чувствуя обнаженной спиной жар его тела. Молодец, Теплов, ты победил. Я проиграла. Но ведь ты же понимаешь, что я не могу не взять реванш?
Раньше мне требовалось чуточку больше времени, чтобы прийти в себя от головокружительных ощущений - настолько ярко это происходило исключительно в его объятиях. Или под ним. Или на нем. Или... в общем, с его непосредственным участием. Основная разница заключалась в том, что именно с ним я не трахаюсь, не занимаюсь сексом, не развлекаюсь, не... Единственное, что я делаю с ним - занимаюсь любовью. Каждый раз. Жестко, или нежно. Грубо, резко, медленно, чувственно. Как угодно. С первого раза и до сегодняшней ночи. Не знаю, как именно он мысленно называет то, что происходит между нами, я же никогда не смогу назвать это иначе. Ведь я правда люблю его. Люблю так сильно, как только умею. Иногда кажется, что даже чуточку больше. Но все мои чувства не отменяют того, что я по-прежнему хочу отыграться. Я слишком долго находилась вдали от его прикосновений - и мне, как уже вот-вот готовому умереть от обезвоживания путнику в жаркой пустыне, все никак не насытиться оживляющей влагой. Я оборачиваюсь, делая шаг к нему навстречу. Мой взгляд внимателен и сосредоточен, на губах играет еле заметная улыбка: поверь, мне не хуже тебя известно, как именно доставить тебе удовольствие. И, кажется, я знаю, чего именно ты хочешь прямо сейчас. И с какого именно ракурса ты хочешь меня увидеть. Догадался, Теплов? Знаю, что догадался.
Губы мягко прикасаются к его губам, нежно целуя, пока пальцы быстро расстегивают пуговицы этой раздражающей рубашки. Ты знаешь, она тебе определенно не идет. Гораздо лучше ты выглядишь без нее. Нежные поцелуи спускаются ниже, губами касаясь кожи у шеи, игриво прикусывая. Когда рубашка полностью расстегнута, руки медленно перемещаются на манжеты у его запястьев, а затем легким движением сбрасывают тонкую ткань с его плеч, кончиком указательного пальца проводя по выступающим накачанным мышцам. На секунду отстраняюсь, наслаждаясь открывшимся видом: определенно, так гораздо лучше. Ладони поглаживают его крепкую грудь, губы следуют за ними, пока руки перемещаются на спину, ногтями чуть царапая кожу. Возможно, появление красных полос на твоей коже этой ночью - зло, которое уже неизбежно, но пока что я хочу быть максимально нежной в собственной ласке. Настолько, насколько это вообще возможно в исполнении распаленной желанием ведьмы. Поцелуи спускаются ниже, описывая дорожку вдоль живота, и несколько мгновений спустя я уже стою на коленях перед ним. Да, Теплов, все верно, только не вздумай снова лгать: тебе нравится. Ведь ты хотел именно этого? Чтобы я стояла перед тобой на коленях, глядя на тебя снизу вверх? Наслаждайся видом, любимый. И спасибо, что уже расстегнул свои джинсы.
Пальцы привычным движением обхватывают возбужденный член. Языком медленно скольжу вдоль его длины, чуть прикрывая глаза: мне нравится то, как он реагирует на мои прикосновения. А еще больше мне нравится его дразнить, продолжая внимательно смотреть на него. Особенно, в момент, когда губы обхватывают гладкую головку его члена и я медленно начинаю двигаться, помогая себе рукой. То замедляясь, то ускоряя темп, то прикрывая глаза и сосредотачиваясь на собственных ощущениях, лаская его языком, то снова поднимая на него взгляд и чуть слышно постанывая, свободной рукой поглаживая его бедро.
Что скажешь, Теплов? Мне удалось взять реванш?

+1

6

Эта чёртова ведьма сводит меня с ума. Не потому, что использует магию Тёмной, совершенно ей для этого не нужную, а потому что это..Алиса. Моя ненавистная Иная, к которой я чувствую столько, что это разума лишает. И не чувствовать хочу так сильно, что это буквально, является чем-то болезненным. Да, я влюблён, глупо отрицать, даже если буду стоять на своём перед Первоначальным Светом. И справиться с этим - всем тем, что бушует в душе у меня, я не в состоянии. Потому что она сводит  с ума. Потому что она невероятная. Потому что я слаб перед всеми её провокациями и тёмными мыслями, которыми она искушает меня, словно неопытного мальчика.
И не в сексе же дело, при всём том. Разве она одна могла мне его предложить и быть при всём том, безумно соблазнительной?
Нет, конечно же. Вопрос лишь в том, что я был влюблён. А всё остальное - сопутствующие препятствия. И потому она - самая желанная девушка на свете. Вне зависимости от того, враг или союзник. Потому что не могу устоять, когда смотрит на меня своими глазами,  с таким вызовом. Потому что, я люблю её, даже если ровно за это же ненавижу. И плевать тут, что и кому именно я должен. Остаться сильным, никак на неё не реагировать, у меня всё равно не получается.
И глупость это - поддаваться на её провокации, словно я был влюблённым мальчиком, не способным член в штанах удержать. Не единственная девушка на свете была. По-крайней мере и совершенно точно - не та, которую я, руководствуясь мозгами, хотел бы видеть в собственной постели. Или, прижатой всем моим весом к столу, какая вообще разница. Она же враг, по всем статьям. А  я не должен испытывать ничего, кроме бесконечного презрения. Ну, или ненависти, в этой ситуации всё было бы уместно.
Только, я всё равно никак не могу иначе. Прижимаюсь к ней своими бёдрами, не давая отстраниться от меня на миллиметр даже. Моё желание - словно проклятие для нас обоих, я был обязан с ним справиться. Но Алиса соблазнительная и тёплая. А ещё - до бесконечности мне нужная.
Даже если я вечность был готов свою отдать, только бы не признавать этого факта. Потому что, я конечно же, дико злился на неё, за эти разбитые мечты. Я ненавидел её за то, что она заставила меня поверить в любовь и счастье. А ещё - потому что жаждал ею обладать так сильно, как никогда и ничем в этом мире.
Глупое это проклятие, что обрушилось на мою голову. И эта наглая, абсолютно безбашенная ведьма, никому из нас двоих лучше не делала. Бежала бы, ко всем чертям, от моего вожделения, пусть  даже в соседнюю комнату. Я бы её не тронул. Никогда не прикоснулся к женщине, что не демонстрирует мне даже капли интереса. Я же не насильник, сколь бы не болели в моём сознании воспоминания о том, как я имел право наслаждаться ею. И не идиот - не прикоснусь никогда  к подозреваемой, что хочет полной неприкосновенности.
Но она сводит меня бесконечно с ума и почему-то думает, судя по всему, что ничем это ей не аукнется. Я же Светлый, а не святой, в конце концов. Нельзя бесконечно прижиматься ко мне в узких коридорах и надеяться на бесконечную терпимость. О, Тёмные придавали нам куда больше светлого пафоса, чем мы себе сами. Думала, наверное, что сможет дразнить меня бесконечно - словно разбуженного  медведя, прямо посреди спячки.
Только, дело в том, что  я знаю всё её тело - до каждого последнего миллиметра. И бесконечно его жажду.
  А некоторые вещи, когда заканчивается терпение, вовсе превращаются в совершенно ненужные условности.
Свалила бы лучше к чертям, в Сумрак или ещё куда подальше, только бы не быть рядом. Не потому что не хочу - потому что хочу слишком сильно.
  И для меня это действительно пытка, даже если выглядит как лёгкое развлечение в вечер субботу.
  Я не могу её не хотеть. Я не хочу её любить.
Но я проклят собственными чувствами. Словно, сделал что-то действительно грешное в своей вечности - настолько, чтобы оказаться в этой клетке.
  Уйти бы самому, если бы только были силы. Но всё, что на меня хватает - на рваные поцелуи, пока прижимаю Алису к столу, не давая ей сомневаться в том, как окончится этот вечер. Лучше бы сопротивлялась, чёртова ведьма,  я никогда не стал бы брать девушку силой. Было бы прекрасно, если бы убедила меня в том,что я ей не нужен - нам обоим было бы проще.
Но её глупые слова  о том, как меня хочет. Мои глупые чувства, что по мозгам бьют тем, что мне хочется ответить ей взаимностью. Только я - Светлый, а она - Тёмная. Даже если разницы между нами сейчас нет даже на миллиметр.
Я живой, прежде всего. И моё тело реагирует на ту, в которую я был так влюблён, весьма соответственно.
Пусть даже она проклинается мною, в самых изощрённых формах, когда выходит в своём бесполезном халате. Пусть даже, я знаю, что она - подозреваемая, а я - тот, кто должен блюсти интересы Ночного Дозора. Но в чём они выражаются, мать твою, когда меня запирают  в одном пространстве с ведьмой, в которую  я был влюблён? В самом извращённом чувстве юмора Пресветлого?
Пошли к Мерлину они все, вплоть до Инквизиции. Сами создали для меня эти условия и сами, губами Гесера, сказали о том, что я должен делать всё то,что считаю нужным. Я думал,что трахнуть Алису Донникову, Тёмную ведьму из Дневного Дозора сейчас - самое правильное решение.
Интересно, это вписывалось в схемы Бориса Игнатьевича?
Прижимаю к себе эту ненавистную ведьму, оставляя на ней поцелуи и укусы - словно вампир, что никак не может насытиться нежным девичьим телом. И ощущаю себя примерно также - мне её бесконечно мало.
Но даже эти прикосновения не утолят мою жажду по ней - слишком  долго, в течении нескольких дней, она распаляла мой голод.
Хочу её всю - от нежных сантиметров тела, до самых глубоких и тёмных мыслей. Пусть забудет всех, кто был до меня и кроме меня.
  Потому что она - моя, всегда таковою была. И глупо делать вид, что мы оба этого не понимаем.
Отстраняюсь,совсем не намного, но вовсе не для того, чтобы дать ей шанс выдохнуть.
Ладно, да, я слаб в своих желаниях и это  весьма отвратительно для Светлого. Мы же, вроде бы, куда лучше противостоим Тьме, что клубится в наших душах, никогда  не даём ей выхода.
Но мы же не Святые, чёрт возьми. И душу не отдавали в Господа веление, чтобы руководствоваться всеми существующими Заветами и Библией.
Пошли к чёрту, на самом деле. Я пережил много страшных времён, вплоть до сороковых годов, которые именуются теперь Великой Отечественной войной и не утратил ни силу духа, ни веру в то, что у всех у нас, когда-нибудь, всё будет хорошо. Я же человек был тогда, а не Иной. Даже не подозревал, что где-то существует какой-то Сумрак.
Но я был втянут в новую войну, время для которой отмеряется бесконечностью. И служил. И был предан. Десятки  чёртовых лет оставаясь возле Пресветлого верным и постоянным псом. Плевать мне, на самом деле, как он отнесётся к нашей с Алисой связи.
Пусть я без сил был, пусть она не могла знать, кто я. Но этот же старый чёрт всегда просчитывает всё на два столетия вперёд.
И всё равно, дал мне поехать туда и повстречать эту ведьму. Влюбиться в  неё дал, не отозвав вовремя.  И  даже заставил сидеть с ней, в одном пространстве словно не понимая, чем это может быть чревато.
Так пусть наслаждается, если для того хватает чувства извращения. Я хочу и люблю эту ведьму, нравится оно ему или нет. Хотя, уверен, что это, как и всегда, вписывается в его гениальные планы. И пусть даже она сама, в моих собственных мыслях, идёт ко всем чертям.

Расстегиваю свои джинсы, приспуская их, но не слишком заботясь об эстетике - в конце концов, Алиса  об этом не просила. В Ад эти все пляжи, леса и постели вожатых, в которых мы наслаждались друг другом, надеясь не разбудить воспитанников. Это не было романтикой, по-крайней мере, не в традиционном смысле этого слова, когда я просто прижимал её к ближайшей возможной поверхности, лишь только увидев, не в силах совладать  с собственными желаниями. Потому что то, что она во мне будила, совершенно точно, не было ничуть естественным.
И всё равно я знал, что это не магия, ни Светлых, ни Тёмных, будь они не ладны. Даже будучи без сил ощущал.
  Потому что это любовь была, будь она проклята без всяких воронок.
Только..глупая. Непостоянная. Не имеющая никакого права на своё существование.
Вхожу в ведьму с глубоким вздохом. Не слишком забочусь о том, насколько больно или приятно ей будет - мне всё равно. Если хуже - так даже лучше. <<Я хочу быть в ней, хочу её саму>> - единственная мысль, что стучит в мозгах, словно припадочная. И трахнуть её - моя единственная цель на этот вечер. Пусть вспомнит меня, когда мы были едины и каждый свой сладостный стон, заставляющий меня возвращаться к прошлому. Пусть ощутит именно это, когда я вбиваюсь в неё, сжимая нежные бёдра, на которых обязательно завтра останутся синяки. И то, что  она - моя, и всегда таковой будет, пусть почувствует тоже, пока  я заполняю её собой, не давая отстраниться  даже на миллиметр.
  Мне страшно, мне жутко, мне тупо.
Я давно должен отказаться от этого задания, пусть и ценой увольнения и оставить эту чёртову ведьму.
Но, единственное, что я могу себе позволить, окончательно проклятый своей любовью - трахать эту ненасытную стерву, то и дело сбивая темп, чтобы она познала всё моё неудовольствие от этой ситуации.
Потому что мы не должны быть вместе. И я, что не мог оторваться от этого нежного тела, что с такой лёгкостью поддавалось на мои прикосновения, вряд ли был веским для того аргументом. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не произносить, сквозь её стоны, такое сладкое для меня имя. Потому что и сам с ума схожу, вбиваясь в нежное тело, что отдаётся мне  с такой страстью. Это глупо звучит, я знаю. Но мне так хотелось бы не разлучаться с ней, пусть даже в физическом плане. Говорят же, что когда-то человека разделили на две части, чтобы он вечно искал свою недостающую половину. Я - то свою нашёл. Так почему, не имел права даже на подобие счастья?
И я настолько люблю эту ведьму, что одна мысль о  том, что она не будет принадлежать вечно, вызывает злобу. Трахаю её яростно, даже не стараясь придать этому оттенок нежности. Нам никогда это не было нужно, а она так злит своей независимостью. Играет со мной, словно с ручным щенком и не думает о том, что я тоже способен быть здоровым и злым псом. До тех пор не думает, видимо, пока стоны не становятся слишком громкими для той, кому всегда и всё равно. До тех пор, пока не хватаю за волосы, прижимая к себе, не давая даже малейшего шанса отстраниться.
Моя самая сладкая ведьма, единственное предназначение которой вижу в том, чтобы никогда не быть слишком далеко от меня.
Потому что, я ревнив и мне кажется, сойду с ума, если даст хотя бы повод. Потому что так её люблю, что  стоны, полные удовольствия - единственная награда, что может существовать для меня в этом мире. Потому что я не могу сдержаться, даже когда того требует чувство долга.
Мне плевать, даже если Гесер самолично сдаст меня завтра Инквизиции, за несоответствие занимаемой должности.
На всё плевать, кроме девушки, которая, словно создана как продолжение меня. Когда я  в ней, мы же оба, не разговаривая друг с другом, но тяжело дыша, это ощущаем.
Я чувствую её удовольствие и  оно - моя награда на этот вечер. Хрен с ним, с этой проклятой гордостью, попробую как-нибудь пережить.
Держу волосы - не давая даже возможности отстраниться, когда она пытается. Сжимаю нежную грудь, которую всегда так любил на вкус и понимаю,что никогда не отпущу Алису. Скорее всего, в целом. Но точно не сейчас.
  Только не в тот момент, когда она так беспомощна, нежна и близка к финалу. Она - моё завоевание, мой самый проклятый приз.
  Не нужно его брать в руки изначально. Но, Великий Свет, как же сложно удержаться.
  Не даю ей даже малейшего шанса выбраться из моих объятий, утрачивая всяческую жалость. Трахаю так, чтобы она навсегда запомнила - кто же привёл её к этому финалу.
И даже когда она обмякает в моих руках, всё ещё не думаю отпускать из собственных объятий.
Во-первых, мы всё ещё не закончили  с ней, моей сладкой девочкой. Во-вторых, мне так нравится быть  с ней единым целым.
  Я в ней и мы совершенно точно - нечто одно. Какие могли бы в том быть сомнения?
  И в-третьих, я всё ещё не...всё.  Хотя, что она, словно кошка, выгибается от удовольствия - определённый плюс.
Её глаза, боже мой. Чёртова ведьма. Я видел их взгляд, когда понимал, что до финала ей осталось не так уж много. Будь я проклят, если когда-нибудь они, полные мольбы и страсти, перестанут преследовать меня в кошмарах. Потому что все они были  о ней. И величайшая пытка - не быть рядом. И знать, что я сегодня могу удовлетворить её желания - не отпускать её ни на миг из объятий, заставить стонать от боли и одновременно - от того, насколько ей было хорошо.
Только, не навсегда. Она,  такая сладкая и моя, никогда не принадлежала мне на самом деле.
  Смотрю мутным взглядом на Алису, когда она не со мной. Никаких сомнений - не думает, что я дам ей сбежать, прижимая к полу или стене, какая разница, заставляя шептать моё имя. И всё же, предоставляю ей самой шанс выбрать, что  она предпочитает сделать. Потому что она уже всё, а я - ещё нет. И ярости у меня к ней было столько, что хватило бы на две армии.
  Поддаюсь полностью, когда, едва шагнув в сторону, она возвращается ко мне. Стаскивает рубашку - я и не замечал, что этот предмет гардероба всё ещё на мне. Не знаю, я позволяю Алисе всё и полностью - всё то, что она считает нужным.
Мои реакции на неё трудно скрыть - я хочу трахнуть её так, чтобы забыть себя, чтобы не помнить обо всём, что стоит между нами. Но она, сумасшедшая чародейка, сама прекрасно знает, как сделать лучше. Я сжимаю зубы, когда она прикасается ко мне и оставляет поцелуи  на моём теле. Потому что моё единственное  желание - вернуться к тому, на чём мы прервались. Истинный Свет не даст соврать, лучше всего я себя чувствую, когда в Алисе. Потому что она - моя настоящая вторая половина. И никогда не смогу делить её  с другими.
Но и её прикосновения - сладостные ожоги. От них невозможно отказаться, даже в том случае, если они причиняют боль. Плевать. Пусть раздирает меня хоть на кусочки, если вдруг возникнет желание. Я же, целиком и полностью принадлежу ей. А глупая ведьма всё ещё думает, что должна мне что-то доказывать.
В Сумрак хочу - в тот же миг, как отпущу Алису из объятий. Ну, не могу я без неё. И с ней быть тоже невозможно.
Когда Алиса оказывается на коленях, я в тот же миг оказываюсь побеждён. Глупо так - кто преклоняется, тот и выиграл в  этом вечном противостоянии.
Но все правила действуют, когда речь идёт не о нас с ней - обнажённых и откровенных. Она позволяла мне оставаться победителем и каждым жестом своим, каждым действием своим, обозначала то, что я проиграл.  В тот  миг, когда встретил её в идиотском лагере. В тот момент, когда нам судьбой было предначертано...Чёрт с ним. Когда она, безоружная и невинная, что смотрела на меня своими глазами оленёнка, я проиграл.
Потому что на коленях была она, а преклонялся перед ней я. Тупой бартер, если задуматься.
Но мысли оставляют меня, когда я весь во власти Алисы. Лучше бы не умела быть такой шикарной, чёртова ведьма.
Даже с моим членом во рту и невинным  взглядом, направленным вверх, она всё  равно остаётся моей королевой. Потому что единственная, кого я хочу трахнуть в этот нежный ротик, без всякой оглядки на то, насколько ей будет приятно. И в то же время, ни за что не причинить дискомфорт. Хотя, с последним весьма определенно, возникнут проблемы.
- Господи, девочка моя... Надеюсь, что она не слышит тихий шёпот, но даже если - сегодня я не против. Хватаю её грубо за волосы, прижимая к собственному паху. Понимаю, в принципе, сколько дискомфорта ей сейчас создаю и вряд ли это - то, чего она действительно от меня хотела. И мои резкие движения навстречу ей вряд ли могут быть приятны. Но, я правда вне контроля этого, у меня разум застилает от того, что мы вновь и вместе  с Алисой.
Я слышу звуки, что она издаёт и всё же, прижимаю  её к себе, двигаясь резко навстречу, когда чувствую, что до финала остались считанные секунды. Не даю отстраниться  даже на миллиметр, когда она  пытается, исключительно инстинктивно, потому что без неё это невозможно. Не в физиологическом плане. Я вновь хочу, чтобы она окончательно, до самого конца, оставалась  моей.
Только в тот момент, когда я знаю, что она вспомнила мой вкус, а я - вновь посчитал, что Сумрак не так уж и плохо, после таких моментов, могу позволить себе отпустить её. Не надолго, на самом деле. Я всё ещё был зол.
Растрёпанная и всё ещё на коленях. Боже, видеть Тёмную, что не пытается даже сопротивляться - истинное удовольствие.
И, Проклятый Свет, какая же она была в этот момент соблазнительная.
Глажу её по волосам, как послушного щенка. Но и сам понимаю, как это глупо.
Не в её доверии дело и в том, как она преданно на меня смотрела.  А в том, чему не мог противостоять я сам.
Падаю на колени перед ней прежде, чем завалить на пол. Прижимаю к твёрдой поверхности, игнорируя все остальные условия, просто не желая отпускать. Плевать.  Я сбросил уже напряжение, что она растила во мне на протяжении времени. Только это же было другое. Моё больное желание обладания ею.
- Зачем ты мне встретилась, Алиса. Шепчу тихо, целуя её шею и плечи, не оставляя свободным и миллиметра. Хочу вспомнить ею всю - ту, что знал когда-то, в качестве моей Случайной  возлюбленной.
Только, она была Вечной.
И от этого было хуже всего.
- Без тебя хорошо было, веришь? Наваливаюсь на ведьму, стараясь не раздавить и смотрю в её глаза. Пусть насмехается, если захочет или скажет что-нибудь остроумное,  в её стиле. Мне вот только не смешно. - Не хочу тебя знать и сторожить тоже не хочу. Надо было поддаться тебе, лучше бы ты меня убила. Возвращаюсь с нежными поцелуями к шее, спускаюсь ниже, лаская языком кожу. Целую ласково грудь, которую мне хочется растерзать собственными зубами - слишком соблазнительная. И создана для того, чтобы кормить наших общих детей, а не сводить с ума магов всех мастей.
Но все мои мечты - утопия. И всё, что мне остаётся - прикасаться к ней нежно языком и зубами, стараясь не причинить боль.
Я же всё равно не нужен  Алисе, кроме как проходного варианта и это понимаю.
Так надо насладиться хотя бы каждым мгновением с ней.

Отредактировано Igor Teplov (2019-10-15 02:29:33)

+1

7

Стоя перед ним на коленях, я не чувствую унижение, несмотря на всю неоднозначность собственной позы. Безусловное подчинение, покорный взгляд снизу вверх, и ощущение жгучего, острого возбуждения от происходящего - немногим мужчинам ранее довелось видеть меня с подобного ракурса. Единственным, признаться, не самым приятным исключением был Завулон, но в тот раз я подчиняюсь неоспоримому приказу, будучи перед ним зависимой. Подчиняюсь лишь однажды, позднее не горя особым желанием повторить. Завулон понимает меня без слов, и больше мы к подобному не возвращаемся. Прочие любовники не смели даже заикнуться о подобном, прекрасно осознавая четко очерченные границы собственных возможностей в постели со мной.
С Игорем же все совершенно иначе, я действую не просто по собственной воле, но и ведомая собственными желаниями доставить ему удовольствие, не завися от него, но добровольно подчиняясь. Впрочем, одновременно становясь и зависимой - гораздо, гораздо сильнее, добровольно идя на крепком поводке собственных чувств. Но даже это мне нравится, ведь его власть надо мной уже давно становится фактом персонально для меня, почему бы не позволить себе очередное тому подтверждение? К тому же ощущения настолько новые и головокружительные, что остановиться просто невозможно. И я продолжаю ласкать его плоть, внимательным взглядом следя за реакцией, лишь сильнее кайфуя от того, как он крепче сжимает челюсти, как его дыхание учащается в очередном доказательстве его возбуждения. Его рука ложится на мой затылок, грубо сжимая волосы в кулак, я делаю глубокий вдох, прекрасно понимая, что последует дальше.
Несколько грубых, жестких движений. На несколько мгновений прикрываю глаза, пытаясь сосредоточиться: как ни крути, собственные ощущения приятными не назовешь, но даже это не портит впечатления от происходящего. Ведь я знаю, на что иду.
Потому что я хочу тебя. Хочу настолько сильно, что сгораю от собственного возбуждения. Хочу, чтобы ты обладал мной, полностью, грубо, жестко, прекрасно осознавая собственное право на каждую клеточку моего тела. Я хочу, чтобы ты продолжал держать меня за волосы. Хочу, чтобы ты не дал мне возможность отстраниться, порывисто трахая меня в рот. И это грязно, и это пошло, и это настолько дико заводит, что я не хочу, чтобы ты останавливался, негромко постанывая в подтверждение этого. Я снова поднимаю взгляд, и с удовольствием наблюдаю за тем, как ты вздрагиваешь, кончая в меня. С удовольствием, потому что я хочу чувствовать твой вкус.
Мерлин, что же мы делаем. Еще ни одного мужчину я не хотела настолько сильно. И даже нежность, чуть слышным шепотом срывающаяся с его губ, не портит процесс, а лишь добавляет остроты моим ощущениям. Я тоже люблю тебя. Теперь, я абсолютно уверена в том, что - тоже. Даже несмотря на весь гнев в твоих глазах, когда ты отстраняешься от меня, рваными вдохами пытаясь перевести дыхание. Тебе больше не обмануть меня, Теплов. На одну грязную тайну между нами становится больше, как ни иронично бы звучало название настолько светлых чувств.
Продолжаю молча смотреть на него, не отрываясь, пока его рука гладит меня по волосам. Он даже не представляет, насколько полшло и возбуждающе для меня выглядит это движение. И когда он становится на колени передо мной, мои руки ложатся на его грудь, мягко поглаживая разгоряченную кожу. Теперь мы снова становимся на равных, цепляясь за возможность перевести дыхание после случившегося. Взгляд задумчиво останавливается на его ключице, и я тянусь вперед, прикасаясь губами к горячей коже. Между нами уже был жесткий, страстный секс, когда он грубо берет меня, прижимая спиной к стене, когда он берет меня сзади, да, кажется, во всевозможных позах, но это было чем-то кардинально новым. И привкус остроты ощущений продолжает жечь кончик языка - пока что я позволяю себе быть с ним нежной, но чувствую, как в скором времени мне захочется нечто совершенно иное.
Холод твердого пола резонирует с теплом его тела, накрывающим меня. И все неудобство позы мгновенно сглаживается, в жестоком поражении отходя на второй план, бездарно проигрывая его жарким поцелям. Я тихо постанываю, извиваясь под ним, когда горячий шепот обжигает мою кожу - нет, Теплов, я тебе не верю. Больше - нет. Ведь я смотрю в твои синие глаза, и сквозь пелену ярости вижу любовь ко мне, едва ли намного менее сильную, чем ту, что отражается в собственных глазах. Я больше не верю твоим словам, ведь твои руки говорят мне о гораздо большем. Пальцы мужчины скользят вдоль моего бедра, под движением которых я сгибаю ногу в колене, обхватывая его поясницу. В твоих поцелуях я не вижу сожаления из-за происходящего. А потому лишь качаю головой в ответ, не разрывая зрительный контакт.
Нет, Теплов. Больше обмануть тебя мне не удастся. Подушечки пальцев скользят по его шеке, плавно перемещаясь к шее - я помню, как в Артеке он прикрывал глаза, наслаждаясь моими прикосновениями. Я знаю, что он ждет несколько иной ответ, отчаянно пытаясь убедить хотя бы меня в том, что считает ошибкой происходящее между нами. Но ни за что на свете я с ним не соглашусь. И мне не было хорошо без него, без него мне было... никак. Без него я не жила, никогда не жила. Ведь вряд ли можно назвать жизнью лишь жалкое существование, когда весь спектр эмоций не взрывается оглушительными красками, довольствуясь лишь приглушенными тонами. Когда не хочется всю оставшуюся жизнь, не отрываясь, смотреть в любимые глаза. Да и когда в принципе нет никого по-настоящему любимого. Чувства к Завулону - жалкая пародия по сравнению с тем, что я испытываю к Игорю. И я вижу злость, что вспыхивает в его глазах, выражая немой протест, но все равно больше не желаю становиться жертвой его столь малоправдоподобной лжи.
- Надо было поддаться тебе, лучше бы ты меня убила.
Смеюсь, качая головой. Какой же он все-таки идиот. Рука находит его руку, переплетая пальцы, и подносит к лицу. Мягко целую тыльную сторону ладони, порывисто выдыхая, на секунду прикрывая глаза, чтобы ответить негромким, хриплым шепотом:
- Ты так и не понял? Я не накапливала Силы перед дуэлью. Мне проще было проиграть, чем причинить тебе вред.
Всегда есть определенные границы собственных чувств, пределы человеческих возможностей. И пусть мы были кем-то вроде супер-людей, свои пределы я узнаю еще в Артеке: больше собственной жизни. Неожиданно его жизнь для меня становится в разы ценней, ведь свою я без него уже совершенно не могу представить. Да и разве это жизнь?.. И я говорю чистую правду, прямым взглядом продолжая выдерживать зрительный контакт. Он не найдет ни капельки лжи в том, что я к нему чувствую, ну когда же он отбросит жалкие попытки убедиться в обратном? Еще в ту ночь я осознаю собственное поражение перед ним, даже не начав дуэль. Я проигрываю тебе, Игорь, проигрываю уже слишком давно.
Зачем я тебе встретилась? Не знаю. Чтобы стать непозволительно, почти преступно счастливой? Чтобы обрести что-то, ради чего стоит жить? Чтобы измениться? Чтобы стать лучше, неумолимо пытаясь дотянуться до тебя? Соответствовать тебе? Признаться, пока получается преотвратно, но, возможно, дело лишь в отсутствии мотивации? Ведь каждый твой отказ уничтожает меня. А каждое твое прикосновение собирает заново, делает целостной. Еще в Артеке я была готова навсегда покинуть Дневной дозор - одного твоего слова будет достаточно. Я правда не смогу стать Светлой Иной, у меня попросту не хватит сил, хотя ради тебя готова попытаться настолько себя изменить. Вот только ты не попросишь об этом, правда же? Ведь если ты меня любишь, рано или поздно ты примешь мою сущность? Ведь есть же Темные, не принимающие участие в войне, почему тогда я не могу быть рядом с тобой той, кем являюсь? Ведь и в Артеке я была настоящей, ведь именно такой ты меня полюбил. Тогда почему, скажи мне, почему раз за разом я слышу очередное "нет", вдребезги разбивающее мне сердце? Я хочу быть с тобой, я так этого хочу, если бы ты только знал.
На мгновение в его глазах что-то неумолимо меняется - и этот взгляд мне уже не удается прочесть. Появляется в нем нечто кардинально новое, как мне кажется. Видимо, я все же ошибаюсь: этого невозможного мужчину нельзя по-настоящему узнать за две недели, пусть и кажущиеся длиной в целую вечность, за которую моя жизнь успевает необратимо измениться. Потому что он снова меня удивляет, порывисто подхватывая рукой под спину, приподнимая меня над полом, заставляя сильнее выгнуться, приоткрытыми губами глотая воздух, словно выброшенное на сушу водоплавающее, пальцами зарываясь в его волосы, пока он покрывает жаркими поцелуями мою грудь. Что ж, стоит отдать Игорю должное: прекрасно зная мои слабые места, ему не составляет абсолютно никакого труда перевести тему разговора. Мое дыхание вновь становится рваным, я извиваюсь под ним, второй ногой обхватив его поясницу, теснее прижимаясь к его паху в похотливом движении, в молчаливой мольбе прекратить эту сладкую пытку: боже, как же сильно я хочу тебя. Движения его губ, покрывающие поцелуями чувствительную кожу, зубы, чуть прикусывающие сосок, и язык, мгновение спустя зализывающий место укуса - если это будет продолжаться, я финиширую гораздо раньше, чем он окажется во мне. И стоны, срывающиеся с моих губ, уже больше напоминают жалобный плач, под его ласками я окончательно схожу с ума, мгновенно забыв о жалких остатках самоконтроля. Хотя, какой там самоконтроль, когда он рядом? Об этой непозволительной роскоши уже давно бы пора забыть.
И мне не нужно опускать взгляд для того, чтобы увидеть, как самодовольно улыбается этот наглец, видимо решивший взять очередной небольшой реванш. Вместо громкого стона с моих губ срывается лишь одно имя - признайся, этого ты добивался? - пока пальцы впиваются в его плечи, ногтями царапая горячую кожу. Я вновь окончательно перестаю контролировать себя, и когда он отстраняется, с интересом разглядывая мое лицо, я уже готова вслух умолять его продолжить от отчаяния. Только бы он не останавливался. Прошу. Ты не можешь быть так жесток со мной, это ведь совершенно не по-светлому. Я просто выдержу этого. А он продолжает улыбаться, глядя в мои глаза, чуть приподнимая мои бедра.
Толчок внутри меня. Снова выгибаю спину, издавая протяжный стон. Ногти царапают его кожу, а я откидываю голову назад, делая несколько жадных вдохов, но все равно задыхаясь от собственного желания чувствовать его внутри. Он продолжает держать меня в нескольких сантиметрах над полом, грубо насаживая меня на себя, с удовольвием наблюдая за реакцией на его действия. Я прикусываю нижнюю губу, вновь смущаясь под его внимательным взглядом - и когда же это кончится, ведь взрослая уже девочка совсем - и, кажется, облегченно выдыхаю, когда он отвлекается, вновь начиная покрывать поцелуями мою шею.
- Господи... Игорь... что же ты... делаешь...
Пальцы зарываются в его волосы, чуть оттягивая вниз, в ответ на что от резко отстраняется и тянет меня на себя, переворачиваясь, секунду спустя садясь на пол, все это время продолжая находиться во мне. Неожиданно для меня, словно авансом, позволяя мне оказаться сверху - мы снова меняемся ролями, и, кажется, оба без ума от всего происходящего. И довольная улыбка мгновенно появляется на моем лице, когда я кладу руки на его плечи, опираясь, и плавно начинаю двигаться на нем. Спина выгибается до возможного предела, от смены позы ощущения вновь становятся острее, и я жарко постанываю, чувствуя, как его руки крепко держат мое тело: надежный. Все еще по-прежнему надежный. И неизменно мой, только мой. Как он не понимает, что больше я никому его не отдам? Я наклоняюсь чуть вперед, прикусывая мочку его уха, шарким шепотом обжигая чувствительную кожу:
- Игорь... я хочу тебя, только тебя, никому тебя не отдам, слышишь? - резкий толчок, словно в наказание, он подхватывает меня под бедра, вновь контролируя темп, ускоряясь, заставляя меня вскрикнуть, уткнувшись в его ключицу, вдыхая знакомый любимый запах. Пальцы вновь зарываются в волосы, мягко поглаживая, лбом упираюсь в его лоб, глядя в глаза - я знаю, что ты любишь смотреть на меня, когда я близка к финалу. Мысли в голове путаются, губы наотрез отказывается слушаться, то зовя его по имени, то покрывая влажными поцелуями его шею, а затем, неожиданно для меня самой, выдают обрывки правдивых фраз, - Только... твоя.
Я так и не позволяю сказать вслух то, что так и хочет сорваться с языка. Я знаю, что очередное признание в любви лишь разозлит его. Поэтому я молчу, не отрывая взгляда от его глаз. Не так давно мы умели общаться без слов, и если он захочет об этом узнать - стоит лишь присмотреться повнимательней, моя любовь не скрыта пеленой гнева, а плещется на самой поверхности.

+2

8

Грустно всё это выходит. И совсем неправильно. Любовь должна заставлять нас быть лучше, стремиться к свету и быть той самой путеводной силой, что поддержит даже в самые тёмные времена. Про неё именно так говорят обычно и я, всю свою совсем не короткую жизнь, был склонен этому верить.
Но все мои чувства - яркое тому опровержение. Такие же сильные, как природный катаклизм, который было не предугадать и который почти невозможно сдержать, не используя для этого магию. И такие же неотвратимые, как древнее проклятье, наложенное сильной ведьмой. Всё было совсем не так, как о том рассказывали в книгах и поэмах. Не было в этом ни величественного, ни спасительного ни черта. Не стало во мне больше Света, с того самого момента, как мы познакомились с Алисой, моей Тёмной ведьмой. Если и был куда путь, то только в пропасть. И с ней быть не мог - проклятой колдуньей, что забрала моё сердце, и раздельно уже не получалось. Не могу я сдержаться, когда она находится рядом, пусть даже не предпринимает ничего в мою сторону. Не могу скрыть чувств, что бушуют во мне, заставляя разума лишаться, потому что буквально всё, что я делаю - глупо и неправильно. Нельзя верить ведьме и мечтать о ней. Нельзя реагировать на её прикосновения, сколь бы соблазнительны они не были - противостоять ей для меня буквально невозможно. И с ума сходить, словно был маленьким мальчиком, не способным член удержать в штанах. Надо было оттолкнуть её от себя, отвести взгляд и не смотреть в её влюблённые глаза - так это проклятие работало даже сильнее.
Только, я всё равно не мог. Она словно не ведьма была, а суккуб, мой персональный. Десятки лет я не любил, довольствуясь симпатиями и влюблённостями, и этого мне было достаточно. Думал конечно, что когда-нибудь великая любовь, та самая, обязательно ко мне придёт - в этой вечности даже у Иных не бывает иначе. И не могу сказать, что боялся её - разве можно опасаться величайшего чувства на свете?
Не думал только, что она явится предо мной такой - раздетой на тёмном пляже, с хитрым блеском в глазах и болезненными перебоями в моём собственном сердце. Уж лучше бы обошла меня стороной.
Глупо отрицать то, что было очевидным - я любил Алису. Не был влюблён или очарован - эти чувства легко смываются презрением и недоверием. Приятные весьма, глупо отрицать, но отнюдь не долговечные.
  Для любви же нет ни ненависти, ни сторон, ни преград. И Света для неё нет, и Тьмы. Только два сердца, что навсегда остаются привязанными друг к другу, цепями такими крепкими, что ни топором не разрушить, ни магией. Забыть можно, если использовать способности. Но душу-то свою никакими ухищрениями не обмануть.
И я держался - до последнего, до того момента, когда выбора не осталось. Ну, не могу я сопротивляться этой чёртовой ведьме, что всю душу наизнанку мне вывернула, а затем назвала это своей любовью. И знаю ведь, что не лжёт - вижу по глазам, ощущаю своими пальцами, как реагирует она на каждое прикосновение. Пусть это была страсть, нам обоим столь свойственная. Не в ней было дело. И даже не в том, насколько сам я не мог сдержаться, когда она была рядом - не было ещё на этом свете девушки, что возбуждала бы во мне столь звериное желание. Просто мы лишь в том находили друг друга - в крепких объятиях и нежных поцелуях, которыми покрывали друг друга, в том, как грубо я трахал её и в этих сладких стонах моей сирены. Разные совершенно, куда больше враги, нежели союзники или друзья. И всё равно не могли сопротивляться друг другу, всё равно не могли найти действительных причин оттолкнуть друг друга.
Вернее, я пытался. Но то, что я чувствую к Алисе - сильнее меня самого. Всё равно, что раскинув руки, стоя на пляже, пытаться противостоять огромному шторму.
Она могла бы всё сделать лучше и проще. Если бы сказала, что никогда не любила меня. Или, хотя бы, не произносила вслух того, что ей было проще пострадать, чем причинить мне вред. Конечно же, я это понимал, ощущал с самого начала - она не хотела быть моим врагом. Но злость застилала глаза, а ненавидеть от собственных задетых чувств, всегда проще, чем смириться с собственными обидами. Не её вина была в том, что я был Светлым, а она - Тёмной, одной из тех, кого я всю жизнь свою считал врагами. Но она была виновата в том, что я так глупо влюбился. И в том, что мне взаимностью отвечала.
  Всё было бы проще, оттолкни она меня от себя, скажи что-нибудь гадкое, действительно достойное злобной ведьмы. Но её нежный взгляд - настоящая пытка, когда мы встречаемся глазами. Каждый её поцелуй - отрава, что проникает через мою кожу и по кровеносной системе достигает самого сердца. Я люблю её, глупо это отрицать. И тот вулкан чувств, что взрывается каждое мгновение, что мы находимся рядом - лучшее тому подтверждение.
Конечно же, я злюсь. Больше на себя, чем на неё - за прошлое, в котором был виновен и за настоящее,  в котором не могу от неё оторваться. И не в сексе дело, в удовольствии, которое она умеет доставлять или даже в её нежной коже, к которой так приятно прикасаться. Буквально всё здесь было проблемой. И прежде всего - мои чувства, за те недели, что мы были вместе, засевшие так глубоко, что не выкорчевать было и не сжечь. Хотя, я искренне пытался. И не знаю, почему верил, что смогу этому противостоять.
  Поцелуи, которые оставляю на горячем теле, меня и самого сжигают заживо. Я не умею не наслаждаться ею, не умею держать себя в руках, когда она со мной рядом. И возбуждение, которое она вызывает, играет буквально плохую шутку - у меня не уходит много времени для того, чтобы быть готовым снова. Потому что она соблазнительная. Она сладкая. Она такая невероятная, что буквально единственное, чего я жажду на всём этом белом свете - обладать ею. Потому что мы созданы друг для друга. И сколько бы я не говорил себе самому, что это не так, я не могу тому противостоять - она единственная моя, самая желанная женщина на свете. Мне нужны её громкие стоны и моё имя, произнесённое тихим шёпотом, я хочу видеть сумасшедший блеск в любимых глазах и знать, что нет на этом свете ничего, более важного, чем мысль о том, что принадлежит она только мне. Потому что мы трахались с ней жадно, ненасытно, просто не умея утолять жажду друг по другу, но в этом не было просто страсти голодных любовников. Это была Любовь. В самом прекрасном своём значении.
С разговорами, когда речь шла про здравый смысл, всё было хуже, разуму плохо известен язык чувств. Но наши тела узнавали друг друга, в первобытной своей нежности, плохо умея быть не единым целым. Потому что мне, сколь бы яростно не отрицал этого, катастрофически не хватало её. И её нежные стоны - лучшее подтверждение ответа на мои чувства.
Я буквально с трудом сдерживаю свою страсть по отношению к ней - мне хочется её растерзать. Обладать ею настолько, чтобы навсегда стать действительно единым целым, чтобы она не смела больше покинуть меня. Потому что мы действительно созданы друг для друга и она всегда, ещё задолго до нашей встречи, была моей. Меня злит одна лишь мысль о том, что она могла не быть предначертанной мне судьбой - мы же правда были врагами.
Но я слышу жалобные всхлипы Алисы подо мной и буквально убить её готов в этот момент - невозможно было испытывать любовь сильнее. Она уничтожала меня заживо, взрывая мне сердце от чувств, что оно не могло вместить. Потому что их была целая лавина. И они всего меня погребли под собой. Благо, моя девочка всё ещё была рядом, разделяя со мной это.
И всё же, я улыбаюсь. От того, как остро реагирует её тело на мои прикосновения. От каждого её стона, что звучит словно самая сладкая музыка для моих ушей. От того, что я - не единственный проигравший в этом противостоянии, кто не способен справиться с собственными чувствами. От того, что мне так легко сейчас с ней - нет ни принципов, ни сторон, ни моих собственных глупых мыслей о том, как надо, и нет. Плевать мне в этот момент, когда я вновь кусал её нежную грудь, на всё это было, откровенно говоря. Я зализываю место укуса, словно это могло бы быть чем-то исцеляющим. Но мне нравится оставлять на ней следы нашей страсти, мои ненавязчивые метки того, кому она действительно принадлежит. И я знаю, что это - сумасшествие. Понимать всё прекрасно, но с такой лёгкостью ей сдаваться.
Впрочем, это не важно. Всё не важно, когда я приподнимаюсь, чтобы посмотреть в её глаза, сверкающие, словно звёзды на ночном небе. Никогда не видел зрелища прекраснее. И лёгкая мольба в них - словно огонь, что разливается по венам, сжигая дотла все остатки здравого смысла. Я так безумно хочу её. И она, единственная женщина, которую я когда-либо хотел так сильно, должна мне принадлежать.
Потому что оторваться от неё невозможно. И быть не с ней - подобно смерти. Она так сильно мне нужна, что я растворяюсь в этом тёмном пламени страсти, окутывающем нас с головы до ног. Чёрт с ним, со Светом, Тьмой, да и Сумраком тоже. Чёрт с ним, со всем этим миром, что существует где-то там, никак не связанный с нами. Всё, что я понимал сейчас - мне нужна Алиса. От кончиков пальцев, до самых глубин своего сердца. На мне, подо мной, уставшая и злая, сонная, и страстная, шепчущая моё имя и произносящая проклятия. Чёртов свет, как же сводили с ума  эти чувства.
Прижимаю её к себе крепче, не давая больше отстраниться от моих бёдер ни на сантиметр. Сама виновата в моей злости и в моём желании - оно становится буквально звериным, когда я смотрю на её красивое лицо. Буквально не могу от него оторваться - готов покрывать его нежными поцелуями всю оставшуюся вечность. Но моя ярость требует выхода, не меньше, чем возбуждение, что всегда было таким естественным в её присутствии.
Вхожу резко, не давая привыкнуть ко мне - у неё уже была возможность сегодня для этого. Слышу громкий стон, от которого буквально сметает все остатки здравого смысла. Трахаю её грубо, не слишком тратя время на нежность и вопросы о том, нравится ли это ей - чувствую, как нам обоим это не нужно. Потому что всё, что во мне есть сейчас - это желание. Быть в ней, прижимать к себе хрупкое тело и выбивать из неё дыхание, своими резкими движениями.  Это настоящая пытка - чувств столько, что они буквально сжигают меня заживо. Даже того, что я вхожу в неё полностью, не оставляя даже миллиметра между нами, мне кажется мало. Её целиком и полностью, принадлежащей мне в этот момент, всё равно кажется слишком недостаточно. И чувства эти - настоящее безумие. Потому что в ней я самого себя теряю, растворяясь, словно в огромном океане, состоящем из моей нежности, и моего желания. Я не могу их утолить и знаю, что эта жажда по ней - единственной любимой женщине на свете, будет вечной. Но каждое движение в ней - словно глоток воды для путника в пустыне, что не пил уже месяц. Мне не хватало её. Я не могу без неё.
И всё же, не целовать мою ведьму, проявляя всю накопившуюся нежность,  я тоже не могу. Останавливаюсь, не позволяя отстраниться ни на мгновение, по-прежнему нахожусь в ней. Мне нравится соприкосновение наших бёдер и то, что между нами нет буквально ничего больше. Кажется, наши тела и впрямь, идеально подходили друг другу. Потому что  я заполняю её всю и не могу отпустить даже на мгновение. Целую шею своей Алисы, пытаясь отвлечься от происходящего, сбавить темп и продлить удовольствие, дать понять ей, что злость и грубость - не всё, что во мне есть на этот вечер. Нежность никуда не делась, даже если отступает под напором иных, куда более невозможных чувств. Я прикусываю нежную кожу, не причиняя боли, но надеясь, что завтра на ней проявятся следы - как напоминание и мне, и ей о том, что было этой ночью. Мы можем вновь начать играть свои роли, лишь только улягутся страсти. Но от столь вещественных доказательств никуда не деться.
Тяну Алису на себя, меняя позу, по-прежнему не позволяя своему члену оказаться не в ней. Потому что, никуда она не денется, маленькая наглая девочка, созданная для того, чтобы принимать меня в себя. К тому же, это так сильно нужно нам обоим.
Игнорирую её вопрос, который она задаёт ранее - слишком риторический. Все силы уходят на концентрацию, чтобы сохранить остатки здравого смысла. Я практически не пил - те граммы, что были в стакане, слишком для меня незначительны. Но ощущение, что я был беспрецедентно пьян. Нет ни разума, ни  сил - одни лишь инстинкты, самые естественные.
Впрочем, любовь к Алисе меня всегда ударяла по голове куда крепче любого алкоголя. Я  буквально не способен был ей сопротивляться.
И всё же, держу крепко тело возлюбленной, мутным взглядом разглядывая её выгибающееся в удовольствии тело. Красивые губы, с которых срываются сладостные стоны - отдельный вид удовольствия, мне хочется их поцеловать. Но это потом. Всё потом. Я позволяю ей двигаться на мне - в том темпе, который ей подходит. И чувствую, как сердце сбито с ритма - стучит, словно сумасшедшее, под моё собственное тяжёлое дыхание. Мы оба сходим с ума в этот момент и глупо делать вид, что кто-то может от этого удержаться. Потому что для меня меня всего мира не существует, кроме неё.
Сжимаю зубы, когда ведьма наклоняется ко мне. Лучше бы молчала и не говорила того, что всё делает ещё хуже. Я и сам не могу представить себя ни с кем уже, кроме неё. Потому что она - словно моя личная неизлечимая болезнь, что обязательно сожжёт меня заживо. А самое главное - я бесконечно того жажду, словно прокажённый глупец.
Только её слова - словно признание в том, что она тоже меня любит. Знаю это, чувствую по тому, с какой готовностью отзывается её тело на мои движения и ласки. Но всё же, лучше бы молчала. Мне и без того кажется, что я готов уничтожить её в этот вечер - просто, чтобы никогда в этой вечности, не досталась больше никому другому. Моя ревность по отношению к ней не знает границ, я могу признать этот очевидный факт. И дело не в том, что у меня характер собственника, как истинный Светлый, я не был никогда действительно таким. Но без неё себя представить уже не могу. И её с кем-то - тем более.
Двигаюсь резче, хватая её крепче. Мне почему-то хочется причинить ей боль - за то, чего она никогда не совершала. Просто, чтобы запомнила этот момент. И ту жестокость, что может во мне вызвать.
Я конечно же, не причиню ей ни за что вреда, сколь бы не было крепко во мне это желание. Но права на то, чтобы выбирать темп и уровень моей нежности, у неё уже нет. Сжимаю крепко округлые бёдра, не слишком заботясь о синяках, что проявятся на них на следующее утро. Пусть на ней остаются мои следы - как знаки того, кому она действительно принадлежит.
Вхожу в неё так, как это нужно мне - грубо, резко, в ускоренном темпе, приближая нас обоих к финалу. Это действительно напоминает вихрь безумия, потому что нет ничего больше, кроме девушки в моих руках и помутневшего взгляда её глаз, когда она смотрит на меня, утыкаясь в мой лоб. Наверное, я сейчас - полное её отражение. Вокруг пелена и нет буквально ничего, кроме мыслей о том, что происходит. О том, как я  трахаю её, с полным на это правом - потому что она принадлежала мне. О моём рваном и громком дыхании, что раздаётся словно со стороны. О её словах про то,что она - моя, что доносятся словно рваный шум, откуда-то издалека. И несмотря на это, довольно остро ударяют по сердцу.
Молча, сжав зубы, смотрю в глаза Алисы, не представляя, что хочу в них найти. Более того - я не способен сейчас ни на здравые решения, ни на правильную аналитику. Но и того, что я в них вижу, мне достаточно.
  Вновь укладываю её на спину, держа крепко за талию - мягко положив на пол, а не швыряя. Кладу её ноги к себе на плечи, упираясь на собственные руки и не давая отстраниться. Всё, что мне нужно сейчас, чтобы она заткнулась. И сказать то, что думал я сам.
- Конечно моя. Неужели думаешь, что я стерплю кого-нибудь возле тебя? Говорю тихо и зло - вряд ли Алису могли обмануть мои интонации. И меня раздражают собственные признания, я буквально ничего не могу с ними поделать. Но они так уместны в эту минуту. А главное - правда. Эта  проклятая ведьма должна знать об этом, хотя бы для того, чтобы не совершать никаких ошибок. Потому что  я не уверен, что смогу за себя в том ручаться.
Трахаю её нежно - возвращаясь к нашему процессу, но ускоряя постепенно темп. Я чувствую, что нам обоим осталось не так уж много - мы слишком хорошо изучили тела друг друга. Они были словно единым отражением, просто были созданы разного пола, чтобы вновь становиться чем-то не делимым. Когда Алиса открывает рот, чтобы ответить мне что-то, я закрываю ей его ладонью, не позволяя вымолвить ничего. Её стоны и крики для меня - лучшая награда, но куда меньше я хочу, чтобы она сказала мне ещё хоть что-нибудь такое, душу выворачивающее наизнанку. Потом, всё потом. Сейчас нам и без того, от огня, пробегающегося по нашим телам, было не так уж просто.
Весь процесс наблюдаю за её лицом, мне нравится видеть изменения, что в нём происходят. Эти дьявольски красивые глаза, в которых нотки безумия - самое бесподобное зрелище, которое только можно представить. Каждый раз, когда я вхожу в неё, всё жестче и сильнее, с каждым толчком, мир словно взрывается. Потому что мне физически нужно обладать ей. Потому что, я буквально физически не могу без неё.
Убираю от неё руку, только когда понимаю, что нам обоим осталось недолго. Я чувствую это и понимаю  как всегда - идеально правильно. Отворачиваюсь от неё, смотря в сторону и закрыв глаза, целиком и полностью концентрируясь на собственных ощущениях. Даже чувствую, как дрожат собственные руки, на которые опираюсь, вбиваясь в неё со всей возможной жестокостью, с той скоростью, на которой уже невозможно остановиться. Уже не слышу ничего, кроме звона, что стоит в моей голове и буквально за несколько секунд до того, как всё будет кончено, наклоняюсь  к ней, впиваясь поцелуем в губы. Одну руку сгибаю в локте, упираясь уже на него, а второй прижимаю её бёдра к себе, не давая отстраниться даже на миллиметр, продолжая движение. Чувствую дрожь, что пробегает по её телу и лишь после того, как вся моя сперма остаётся в ней, позволяю себе полностью остановиться.
Я не думаю в этот момент  ни о последствиях, ни об обстоятельствах. Ничего в этом мире нет, кроме нас двоих.
Выхожу из Алисы не сразу, некоторое время на обоим позволяя прийти в себя. Даже сейчас, когда градус безумия спал, мне трудно соображать и ещё меньше хочется покидать это нежное тело. Но я бросаю взгляд на неё, обмякшую и непривычно тихую, и отползаю немного в сторону, давая ей личное пространство. Не хочется ничем заниматься, но первым делом натягиваю неспешно собственные джинсы, после чего, сажусь на пол возле ведьмы. Нужно было хотя бы отдышаться.  А ещё, нам хотя бы степенью собственной обнажённости нужно перестать провоцировать друг друга.
- Держи. Дотягиваюсь до ненавистного халата, протягивая его Алисе. На неё стараюсь не смотреть, пытаясь привести сбитое дыхание в норму. И протирая обеими ладонями лицо, словно пытаясь смыть с него морок этой безумной страсти. Хотя, вряд ли поможет.
- Всё нормально? Я понимаю глупость этого вопроса, но всё же, чувствую необходимость его задать. Не знаю, с какой целью. Может быть, чтобы начать разговор, который напомнит нам, что мы снова часть этого мира. Хотя и не слишком хочется, откровенно говоря. За грубость не извиняюсь - Алиса прекрасно знала меня и мои реакции, вряд ли может быть возмущена. Хотя, за то, что даже не подумал отстраниться, как делал это раньше, в самом конце, наверное, всё-таки стоило. Всё же, это было не слишком правильно - распоряжаться её телом таким образом, не спросив на то разрешения. Но мне так хотелось заполнить её всю собой. Мы столько времени не были вместе.
- Мне было хорошо. Говорю дрогнувшим голосом, признавая своё окончательное поражение. Бесполезно сопротивляться этой ведьме - я абсолютно бессилен перед её чарами. И говорить сейчас, что мне не понравилось или я не хотел того на самом деле - ложь, весьма очевидная даже для самой Донниковой. У меня не было никаких  шансов убедить её в том, что это было так.
- Я и забыл, как это бывает с тобой. По-прежнему не смотрю на ведьму, разглядывая пол, в котором не было буквально ничего интересного. И всё же, предупреждаю её вопрос, который может возникнуть от моей формулировки: - Не было никого после тебя. Не хотел  с другими женщинами, совершенно. По-крайней мере, это честно. Я не собираюсь говорить ей гадости, только не после того, что между нами сейчас было. И оскорблять её чувства тоже не собираюсь. Слишком некрасиво это будет даже для меня, что пытался её убить, не разобравшись в ситуации. И забываться в чужих объятиях совершенно не тянуло, даже если казалось, что это может быть действительно действенным способом.
Не знаю, за каким чертом мне сдалась эта верность женщине, которую я считал своим врагом. Да и наш роман вполне мог бы стать "курортным", не привязанным ни к каким обязательствам. Не знаю. Всё между нами сложно. И ощущение, что проще уже не станет.

Отредактировано Igor Teplov (2019-10-20 01:45:33)

+1


Вы здесь » KINGSCROSS » Внутрифандом » Там, где начинается любовь, кончаются Свет и Тьма.